ЧАСТЬ 4
Я не ответил сразу.
Слово «отец» прозвучало в кабинете тяжелее, чем угроза.
— Что именно он оставил? — спросил я.
Дэниел усмехнулся на другом конце линии.
— Приезжай один, и узнаешь.
— Ты только что угрожал моему отцу?
— Я предупреждаю. У твоего отца были старые обязательства. Некоторые бумаги до сих пор можно использовать.
Связь оборвалась.
Марина вскочила со стула.
— Он не знает, что говорит. Отец Михаила умер семь лет назад.
— Он знает, — тихо сказал я.
Сергей взял телефон.
— Не ехать одному. И не связываться с ним без письменного подтверждения.
Я посмотрел на распечатку с поддельной подписью и вспомнил часы отца. Старый механизм лежал в кармане моей куртки. На задней крышке была выгравирована дата — 14 сентября 1987 года. В тот день отец открыл небольшую мастерскую по ремонту судовых приборов.
После его смерти я забрал не деньги, а коробку с бумагами. Завещание, налоговые документы, договор на мастерскую. Я всегда считал, что там нет ничего важного.
— Дэниел упомянул обязательства, — сказал я. — Сергей, проверьте наследственные документы.
Он посмотрел на меня.
— Зачем?
— Потому что Дэниел не мог знать об отцовских бумагах случайно.
Пока Сергей звонил нотариусу, Лорен сидела неподвижно. Металлический зажим в форме якоря всё ещё был у неё в руке.
— Михаил, — сказала она, — я не знала, что он пойдёт так далеко.
— Но ты знала, что он использует моё имя.
— Я думала, он просто помогает мне получить офис.
— Ты думала или хотела думать?
Она сжала губы.
— Я хотела выбраться из нашей жизни.
Эта фраза ранила сильнее, чем признание об измене. Не потому, что была неожиданной. А потому, что была честной.
— Нужно было просто уйти, — сказал я. — Без поддельной подписи.
— Я боялась, что без твоих денег не справлюсь.
— Поэтому решила, что я должен заплатить за твою смелость?
Лорен опустила глаза.
Сергей вернулся с телефоном в руке.
— Есть результат. Отец Михаила действительно оставил ему мастерскую, но вместе с ней — право требования по одному старому договору.
— Какому договору? — спросил я.
— Он сдавал оборудование компании, связанной с отцом Дэниела. Долг не был погашен. Десять лет назад твой отец передал право требования тебе, но ты не предъявлял его.
Марина закрыла лицо ладонями.
— Значит, Дэниел знал об этом через своего отца.
— И хотел получить офис на деньги, которые должны были прийти не ему, — добавил Сергей.
Я почувствовал, как всё соединяется. Дэниелу нужна была не только Лорен. Ему нужен был доступ к моему имени, моему доходу и старому праву требования. Через «Харбор Бридж» он собирался взять кредит, а потом предъявить мне поддельные документы так, чтобы я оказался должником.
Но оставался вопрос: почему угроза прозвучала именно сейчас?
Ответ пришёл через двадцать минут.
Нотариус прислал копию старого приложения к договору. На последней странице стояла подпись отца Дэниела — и печать компании, которую закрыли после его смерти. В приложении было указано: если долг не погашен, право на оборудование и все связанные с ним выплаты переходят наследнику Михаила.
Дэниел пытался получить то, что уже принадлежало мне.
И не знал, что его отец оставил после себя не только долги.
Сергей нашёл адрес нынешнего владельца старой компании. Это оказался судоремонтный кооператив на окраине города. Мы приехали туда вечером. Ворота были покрыты ржавчиной, а возле мастерской стоял мужчина в рабочем комбинезоне.
— Вы Михаил? — спросил он.
— Да.
— Я ждал вас. Ваш отец говорил, что вы однажды придёте.
Он вынес из мастерской деревянный ящик. На крышке сохранилась выцветшая надпись: «Приборы. Не выбрасывать».
Внутри лежали оригинал договора, квитанции и письмо отца.
«Сын, если кто-то принесёт тебе мою подпись и скажет, что я обещал ему оборудование, не верь словам. Смотри на дату. Я передал право тебе».
Я перечитал письмо дважды.
В этот момент у ворот затормозила машина Дэниела. Он вышел один, без пальто, с лицом человека, который слишком поздно понял, что приехал не на переговоры.
— Отдай документы, — сказал он.
— Ты пришёл за моим наследством?
— Это не твоё.
— Тогда почему твой отец подписал передачу права?
Дэниел шагнул ближе.
— Ты ничего не понимаешь. Если я не получу эти деньги, всё рухнет.
— У тебя уже рухнуло. Просто ты называл это планом.
Он перевёл взгляд на Лорен.
— Скажи ему, что мы договаривались.
Лорен стояла рядом с машиной Сергея. Лицо её было мокрым от дождя, но голос оказался ровным.
— Мы договаривались начать бизнес.
— Не вмешивайся.
— Ты сказал, что Михаил добровольно поручится.
— Ты сама дала мне его подпись.
Лорен вздрогнула.
— А ты сказал, что вернёшь её после кредита.
— И что?
Вопрос повис между нами. Дэниел понял, что произнёс лишнее, но было поздно. Сергей включил диктофон только после того, как предупредил его, что разговор фиксируется. Дэниел продолжил спорить, сам перечисляя все шаги: файл с подписью, заявление на аренду, перевод денег, давление на Ричарда и угрозу страховому счёту.
Марина стояла у ворот и слушала.
— Ты говорил, что Лорен нужна тебе, — сказала она.
— Она была нужна для доступа.
Лорен словно получила удар.
— Только для этого?
Дэниел не ответил.
Но теперь ответ был не нужен.
Сергей передал собранные документы арендодателю, банку и владельцу старой компании. Кредит отменили. Договор аренды расторгли. Ричард официально подтвердил происхождение переводов. Марина забрала из дома все бумаги и подала заявление на развод, но не стала мстить мне или Лорен. Она лишь сказала, что больше не будет прикрывать человека, который превращает близких в инструменты.
Лорен подписала соглашение о возврате денег. Ей пришлось продать долю в машине и отказаться от фирмы. Дэниел потерял возможность получить кредит и право требовать старое оборудование. Но самым тяжёлым для него оказалось другое: человек, на которого он рассчитывал, — Лорен — сам передал Сергею все переписки и признал, что знала о поддельной подписи.
Я не хотел видеть её снова.
Она попросила одну встречу.
Мы встретились в мастерской моего отца, где теперь хранился ящик с документами. На стене висел старый чертёж судового компаса. Под ним стоял верстак, исцарапанный его руками.
— Я пришла не просить прощения, — сказала Лорен.
— Хорошо.
— Я пришла сказать, что верну всё до последней суммы.
— Это обязанность, не подарок.
— Я знаю.
Она положила на верстак металлический зажим-якорь.
— Я нашла его в своей сумке. Он был на столе в тот день.
Я не взял зажим.
— Оставь себе.
— Зачем?
— Чтобы помнить: якорь не помогает кораблю, который сам идёт на дно.
Она заплакала, но не стала оправдываться.
— Ты когда-нибудь простишь меня?
Я посмотрел на письмо отца.
— Может быть. Но прощение не вернёт тебе место рядом со мной.
Лорен кивнула. В этот раз она не спорила.
Она ушла, а я остался среди приборов, договоров и запаха машинного масла. В кармане тикали отцовские часы. Их стрелки отставали на семь минут, как всегда.
Я завёл механизм и положил часы рядом с письмом.
На крышке мастерской сохранилась та самая выцветшая надпись: «Приборы. Не выбрасывать».
Я провёл пальцами по буквам и услышал в памяти голос отца:
— Смотри на дату, сын. Не верь словам.
И стрелка старых часов наконец догнала минуту, которую все они пытались у меня украсть.
Пропустили начало?
