ЧАСТЬ 4
Через час мы сидели в маленькой переговорной при курортном комплексе. На стене висел огромный макет будущих вилл, а под ним золотыми буквами было написано название семьи Арриага.
Я пришла с Ракель, Мирейей и Абриль.
Сантьяго вошёл последним. Елена шла рядом, но между ними оставалось расстояние, будто за один день они стали чужими.
За столом сидел инвестор — господин Наварро, сухой мужчина с коричневой папкой. Он не предложил нам кофе.
— Я вложил деньги в проект, который должен был быть честным, — сказал он. — А получил поддельную подпись, присвоенный бренд и свадьбу, превращённую в рекламную декорацию.
Сантьяго сел напротив.
— Это семейное недоразумение. Валерия эмоционально реагирует на изменения.
Ракель положила перед Наварро договоры студии.
— Это не недоразумение. Вот настоящая печать. Вот журнал исходящих документов. В день, когда якобы подписали соглашение, Валерия находилась в другом городе на встрече с клиентом.
Мирейя пододвинула ему скоросшиватель.
— А вот копия распоряжения, где Сантьяго велит заменить её фотографию и посадить Абриль на главное место.
Сантьяго резко повернулся к ней.
— Ты была координатором, а не участником семейного разговора.
— Именно поэтому я видела все ваши распоряжения, — ответила Мирейя.
Наварро пролистал бумаги.
— Мне нужна одна вещь, Сантьяго. Объясните, почему в смете указана оплата фотографу, которого должна была оплатить студия Валерии.
Он посмотрел на меня.
— Потому что она согласилась на партнёрство.
— Нет, — сказала я. — Я согласилась выйти за него замуж. Это не одно и то же.
Абриль положила на стол конверт. Он был не серым и не новым — из плотной бумаги цвета тёмного мёда, с надорванным уголком.
— Я нашла это в кабинете Сантьяго, — сказала она. — Здесь переписка с банком и график платежей. Если запуск не состоится, его компания теряет право на участок.
Сантьяго вскочил.
— Ты украла мои документы?
— Я забрала то, что ты спрятал, чтобы заставить меня молчать.
Елена посмотрела на сына.
— Ты обещал, что свадьба поможет покрыть долг?
Он не ответил.
Наварро сам открыл конверт. Внутри лежал не только график платежей, но и письмо от банка: семейная компания уже использовала задаток за рекламное мероприятие, хотя на тот момент не имела права его получать.
Лицо Наварро стало жёстким.
— Значит, вы собирались показать мне успех, которого ещё не существовало.
— Я собирался выиграть время, — сказал Сантьяго.
— За счёт моей невесты?
Он произнёс это почти спокойно. Сантьяго понял, что обращались уже не к нему.
Наварро встал.
— Договор финансирования приостанавливается. А документы я передам своим юристам. Не для мести, а потому что цифры должны иметь последствия.
Сантьяго бросился к нему.
— Вы не можете так поступить!
— Могу. И уже поступил.
Это был настоящий удар. Не крик, не наказание, а исчезновение будущего, ради которого Сантьяго превратил нашу свадьбу в ловушку.
Когда Наварро ушёл, Сантьяго повернулся ко мне.
— Ты довольна? Ты уничтожила всё.
— Нет. Я остановила тебя до того, как ты уничтожил меня вместе с этим.
Он сжал челюсти.
— Ты могла просто поговорить.
— Я говорила семь лет. Ты называл это капризами.
Елена медленно сняла с пальца кольцо с гербом семьи и положила его на стол.
— Я подписала первое письмо инвестору, — сказала она. — Думала, что помогаю сыну. Теперь подпишу другое: о том, что Валерия не давала согласия на эту схему.
Сантьяго посмотрел на неё так, будто впервые увидел не мать, а человека, который способен отказаться от его версии событий.
— Ты выбрала её?
— Я выбрала правду, пока ещё могу это сделать.
Абриль заплакала. Я не обняла её сразу. Мне нужно было время, чтобы отделить её страх от её участия.
— Я не прощу тебя сегодня, — сказала я.
— Я знаю.
— Но расскажи всё до конца. Не ради меня. Ради себя.
Она кивнула и передала Ракель переписку, банковские письма и список людей, которым Сантьяго обещал доли. Этого хватило, чтобы остановить публикацию и вернуть студии право на все материалы. Деньги за часть услуг мы потеряли, но фотографии, макеты и клиентские контакты остались у нас.
Свадьба не состоялась.
В назначенный день усадьба всё равно открыла ворота. Гости приехали, потому что Сантьяго не отменил приглашения. Он рассчитывал, что я испугаюсь позора и вернусь.
Я приехала туда с Ракель и коробками, в которых лежали карточки рассадки, образцы ткани и папки с договорами.
В главном зале уже стояли цветы. Только арка была наполовину разобрана: после уведомления наши рабочие забрали всё, что принадлежало студии. На месте, где должен был висеть мой портрет, осталась светлая прямоугольная полоса на стене.
Сантьяго подошёл ко мне перед гостями.
— Ещё можно всё исправить, — сказал он. — Выйди ко мне, и никто не узнает подробностей.
Я посмотрела на стол семнадцать. Его поставили обратно к центру зала. На нём лежала карточка с моим именем, но рядом не было карточки Сантьяго.
— Ты всё ещё думаешь, что проблема в месте за столом?
— Я думаю, что ты обязана мне хотя бы этим вечером.
— Я тебе ничего не обязана.
Елена вышла к гостям и взяла микрофон. Руки у неё дрожали, но голос был слышен до самой террасы.
— Сегодня не будет свадьбы. Мой сын использовал имя Валерии и её студию без согласия. Я прошу всех не принимать эту встречу за праздник.
По залу прошёл гул.
Сантьяго вырвал у неё микрофон.
— Мама, прекрати!
Но он уже проиграл именно здесь. Не инвестору. Не документам. Людям, перед которыми хотел казаться хозяином будущего.
Абриль подошла к сцене.
— Я тоже участвовала, — сказала она. — Я позволила посадить себя рядом с Сантьяго и молчала, потому что боялась за дом отца. Но Валерия не соглашалась на это.
Её признание не вернуло мне доверие, зато вернуло мне право не сомневаться в себе.
Сантьяго стоял под пустой аркой, которую когда-то должен был освещать тёплый свет. За его спиной возвышался экран с названием курорта. На нём всё ещё мелькала надпись: «История, созданная вместе».
Я попросила техника выключить экран.
Потом забрала со стола карточку с собственным именем.
Ракель ждала у выхода с папкой новых заказов. Среди них был проект маленькой свадьбы для пары, которая хотела пожениться во дворе бабушкиного дома. Они не могли позволить себе большой праздник, зато прислали письмо с одной просьбой: «Пожалуйста, не делайте вид, что мы гости на собственной истории».
Я прочитала эту строку и передала Ракель подписанный договор.
— Берём этот заказ, — сказала я.
— После всего сегодняшнего?
Я взглянула на пустую арку.
— Именно после всего сегодняшнего.
Абриль остановила меня у машины. В руках она держала ту самую карточку, которую поставили рядом с Сантьяго.
— Что мне делать с этим?
Я взяла карточку, перевернула её и написала на обратной стороне адрес независимого бухгалтера.
— Отнеси ему все документы. И не подписывай больше ничего, чего не понимаешь.
— Почему ты мне помогаешь?
— Я не помогаю тебе избежать последствий. Я помогаю тебе не стать похожей на него.
Она заплакала, но на этот раз я не стала утешать её словами. Просто дождалась, пока она уберёт карточку в папку.
Сантьяго остался в зале. Гости уходили мимо него, не поздравляя. Елена забрала с подноса кольцо, которое он собирался надеть мне, и положила его рядом с договором о расторгнутом финансировании.
Я не стала смотреть, что будет дальше.
Утром мы приехали в студию и прикрепили новый план свадебного зала к стене. В нём не было главного стола. Не было почётного места для семьи жениха. Были только имена двух людей, которые выбрали друг друга, и место для каждого, кто пришёл их поддержать.
Ракель взяла карандаш.
— А стол семнадцать оставим?
Я вспомнила колонну, дверь для официантов и собственное имя, спрятанное за чужим праздником.
— Оставим, — ответила я. — Пусть он будет запасным только для тех, кто решил, что главными могут быть все, кроме самих виновников.
И впервые этот номер оказался не в углу плана, а в самом центре нового проекта.
Пропустили начало?
