ЧАСТЬ 4
Я вернулся в особняк в 02:18.
На лестнице горела только одна лампа. Её жёлтый свет падал на мраморные ступени, и каждая казалась мокрой, хотя дождь сюда не добирался.
Марина лежала в маленькой комнате для персонала. На её виске белела повязка, рядом стоял стакан с водой и раскрытая коробка дешёвых лекарств.
Софи сидела возле кровати, обхватив колени руками.
— Мама, это господин Натаниэль.
Марина попыталась подняться.
— Не вставайте, — сказал я. — Вам нельзя.
— Мне нельзя молчать, — ответила она.
Её голос был слабым, но взгляд — ясным.
Я сел на стул, который скрипнул подо мной.
— Что вы знаете?
Марина посмотрела на Софи.
— Я знала, что этот день придёт.
— О каком дне вы говорите?
Она сжала край одеяла.
— О ночи, когда умер ваш отец.
В коридоре Лида закрыла дверь. Софи тихо перестала дышать.
— Вы были здесь?
— Я работала в доме. В ту ночь господин Ричард позвонил мне из гаража. Он сказал, что обнаружил подмену документов и хочет передать их кому-то, кому доверяет.
— Кому?
— Мне.
Марина повернула голову к старому шкафу.
— Он спрятал у меня запасной комплект ключей. Сказал, что если с ним что-нибудь случится, я должна найти нотариуса Белова.
— Почему вы не сделали этого сразу?
Её пальцы задрожали.
— Потому что через час я услышала крик в гараже. Потом увидела господина Воронова. Он нёс металлический ящик. А госпожа Елена стояла у машины вашего отца.
Я закрыл глаза.
Передо мной вспыхнула ночь, которую я так долго принимал за несчастный случай: разбитое стекло, мокрый асфальт, машина у бетонной стены. Отец умер до приезда скорой. Олег сказал, что тормоза отказали.
— Вы видели аварию?
— Я видела, как Олег до неё вышел из гаража. У него на руке была кровь.
Софи тихо спросила:
— Он сделал плохо дедушке?
Я не смог ответить сразу.
Марина ответила за меня:
— Он сделал то, что нельзя исправить одной просьбой.
На столе лежала папка из хранилища. Я открыл её и достал банковские поручения.
— Почему вы молчали восемь месяцев?
— Потому что Олег пришёл ко мне на следующий день. Он сказал, что знает, где учится Софи. И показал фотографию школы.
У меня похолодели ладони.
— Он угрожал вашей дочери?
— Не прямо. Он просто положил фотографию на стол и сказал: «Дети часто оказываются рядом с чужими ошибками».
Софи прижалась к матери.
Я почувствовал не ярость, а тяжёлую, почти физическую вину. Пока я оплакивал отца и готовился к свадьбе, эта женщина каждый день мыла мои окна, таскала ведра и делала вид, что не боится.
— Почему сегодня вы привели Софи на работу?
— Я не приводила. У меня поднялась температура, а управляющая сказала, что без смены меня заменят. Софи спряталась в машине и вышла, когда я уже была внутри.
Я посмотрел на девочку.
— Ты сама пришла в библиотеку?
— Я хотела найти мамину сумку. Елена сказала, что если я расскажу кому-нибудь про пол, маму выгонят.
Лида закрыла рот ладонью.
Елена стояла в дверях.
Я не услышал, как она вошла.
— Это неправда, — сказала она.
Софи сразу сжалась.
Я поднялся.
— Тогда объясни, почему ты знала про её мать, про библиотеку и про то, что Софи видела.
— Я не хотела причинить ей вред.
— Ты использовала её страх.
Елена посмотрела на Марину.
— Я пыталась защитить всех.
Марина резко засмеялась, но тут же закашлялась.
— Защитить? Вы стояли возле машины, когда Олег забрал ящик.
— Я не знала, что он собирается сделать.
— Вы знали, что господин Ричард жив.
Елена опустила глаза.
Я шагнул к ней.
— Что произошло в гараже?
Она долго молчала. Потом сняла с пальца обручальное кольцо, которое я подарил ей две недели назад. Положила на стол рядом с лекарствами.
— Олег приехал за бумагами. Твой отец заперся в гараже. Он сказал, что отдаст документы утром. Олег толкнул его.
— А ты?
— Я стояла у машины.
— Ты видела кровь?
Елена кивнула.
— Олег сказал, что всё ещё можно исправить, если машина загорится. Я должна была вызвать помощь. Но он сказал про моего брата.
— И ты ушла.
— Да.
Это признание оказалось страшнее крика.
В 03:05 мы снова собрались в библиотеке. Там уже находились Лидия, Марина, Олег, Елена и двое членов совета фонда, которых я вызвал по дороге. Софи осталась с управляющей в соседней комнате.
Олег вошёл последним. Он успел надеть пальто и поправить галстук, словно приехал на деловую встречу.
— Натаниэль, ты совершаешь ошибку, — сказал он. — Бумаги ничего не доказывают.
Лидия положила перед ним нотариальную книгу.
— Эта книга доказывает, что ваш отец назначил независимую проверку.
— Подпись можно подделать.
— А ваш пропуск в архиве? — спросил я.
Олег усмехнулся.
— Меня там не было.
— Был, — сказала Елена.
Он резко повернулся к ней.
— Ты с ума сошла?
— В тот вечер ты оставил пропуск на стойке. Я подняла его и положила в ящик стола.
— Ты обещала молчать.
— Я обещала помочь брату. Не похоронить вместе с тобой ещё одного человека.
Олег бросился к папке. Я успел перехватить его руку.
На его манжете была тонкая белая пыль.
Такая же, как на платье Елены.
Но под ногтями виднелась тёмная смазка.
Марина посмотрела на его руки и прошептала:
— Та же, что была на пальцах в гараже.
Олег понял, что все это заметили.
— Вы не понимаете, — сказал он. — Фонд развалился бы без меня. Я спасал его.
— Ты спасал свои счета, — ответил я.
— А ты думаешь, твой отец был святым? Он собирался закрыть клинику, сократить людей, продать землю. Я удерживал всё на плаву.
— Тогда почему деньги уходили на счета твоих родственников?
Он замолчал.
Лидия открыла последнюю папку.
— Потому что господин Воронов перевёл себе двенадцать миллионов. А потом подготовил документы, по которым после свадьбы Натаниэля управляющим фондом становился он.
Я посмотрел на Елену.
— Ты знала о свадьбе?
— Да.
— И должна была подписать доверенность?
Она кивнула.
— Олег сказал, что иначе мой брат не доживёт до операции.
В этот момент зазвонил её телефон. На экране высветился номер клиники.
Елена ответила.
— Да?
Она слушала несколько секунд, потом медленно села на стул.
— Операцию отменили? Почему?
Я увидел, как её лицо разрушилось.
После звонка она подняла на меня глаза.
— Олег прекратил оплату. Он сказал врачу, что деньги были незаконными.
Олег отвернулся.
Я понял его главный просчёт. Он думал, что, лишив Елену единственного рычага, заставит её снова молчать.
Но страх, который держал её восемь месяцев, в эту минуту исчез. Ей уже нечего было терять.
— Лидия, подготовьте документы для передачи в совет, — сказал я. — Олег больше не распоряжается ни одним счётом фонда.
— Ты не можешь меня отстранить, — прошипел он.
— Могу. Отец оставил такое распоряжение именно на этот случай.
Я достал из папки лист и положил перед ним.
— Завтра утром начнётся проверка. Не против тебя одного. Все переводы, все подписи, все письма.
Олег посмотрел на Елену.
— Ты всё разрушила.
— Нет, — ответила она. — Я просто перестала прикрывать тебя.
Он попытался выйти, но у двери его остановили члены совета. Без криков. Без угроз. Просто забрали у него ключи от архивов и служебный телефон.
Елена осталась в библиотеке.
На полу всё ещё лежал поднятый кусок мрамора. Под ним зияла пустая ниша, где мой отец спрятал последнюю попытку защитить людей, которых я даже не замечал.
— Ты меня ненавидишь? — спросила Елена.
Я посмотрел на кольцо у неё в ладони.
— Я ненавижу то, что ты сделала. Но я не буду решать за тебя, что делать дальше.
— А мой брат?
Я взял телефон и позвонил в клинику.
— Оплату восстановить, — сказал я. — Из личного благотворительного счёта, не из фонда. И пришлите мне список врачей.
Елена закрыла глаза.
— Почему ты помогаешь ему?
— Потому что он не Олег. И не ты.
Она заплакала, но я не подошёл. Между нами осталось слишком много вещей, которые нельзя стереть одним объятием.
Марина вошла, поддерживаемая Лидой. Софи бежала рядом и держала в руках тот самый огромный фартук.
— Господин Натаниэль, — сказала она, — его можно больше не надевать?
Я посмотрел на фартук, волочившийся по мрамору.
— Никогда.
— А пол кто будет мыть?
Я опустился перед ней на одно колено.
— Завтра мы наймём человека, который умеет мыть пол. А ты выберешь себе книгу из библиотеки.
Софи задумалась.
— Про драконов?
— Про драконов.
Она улыбнулась и положила фартук на край ведра.
В 04:11 Лидия вернула мне латунный ключ. Я хотел убрать его в карман, но Софи остановила меня.
— Оставьте его здесь.
— Где?
Она указала на пустую нишу под мрамором.
— Чтобы больше никто не прятал то, что нужно сказать.
Я положил ключ туда, где отец оставил свои бумаги. Металл тихо звякнул о камень.
В соседней комнате Елена звонила брату и впервые сама рассказывала ему правду. Олег сидел под присмотром совета, сжимая телефон, который больше ничего не мог ему открыть. Марина держала Софи за руку.
А девочка выбрала первую книгу — тяжёлый том о драконах в красной обложке.
Она прижала его к груди и спросила:
— Можно я возьму её домой?
— Конечно.
Софи посмотрела на закрытую нишу и добавила:
— Только пусть никто больше не прячет под полом то, что принадлежит живым.
Латунный ключ остался лежать под мрамором, а книга о драконах исчезла в маленьких руках Софи.
Пропустили начало?
