ЧАСТЬ 4
— Кто тогда? — спросила я.
Павел не ответил сразу.
В ресторане пахло остывшим кофе и мокрой шерстью. Даже холодильник на кухне будто стал работать тише.
Елена положила письмо передо мной.
— Перевод был сделан с личного счёта вашей матери.
Я уставилась на строчку.
Имя отправителя я знала: Марина Крылова. Моя мать.
Она умерла три года назад.
— Это невозможно, — сказала я.
— Мы тоже так думали, — ответил Павел. — Поэтому не стали делать выводы по одной выписке.
Джет стоял у стойки, прижав ладонь к деревянной поверхности. Воронцов держал его за плечо, не давая приблизиться к двери.
— Что за перевод? — спросил владелец.
Павел перевернул письмо.
— Шестьсот тысяч рублей. Отправлены вчера в 23:48 на счёт, который оформлен на Артёма Крылова.
У меня подогнулись колени.
— У Артёма нет счёта. Ему шестнадцать.
— Есть, — тихо сказала Елена. — Детский счёт открыли пять дней назад.
Я достала телефон и набрала брату. Он ответил после второго гудка.
— Лера? Ты уже на работе?
— Артём, ты открывал счёт в банке?
На другом конце повисла пауза.
— Я хотел тебе сказать.
— Когда?
— Сегодня вечером.
— Кто тебя туда водил?
Он тяжело вдохнул.
— Дядя Сергей.
Сергей был младшим братом нашей матери. После её смерти он исчез на год, потом начал иногда звонить Артёму и обещать, что «всё исправит».
— Зачем он открывал счёт?
— Сказал, что это деньги мамы. Что она оставила их на моё лечение, но документы потерялись.
Павел резко поднял голову.
— Передайте ему, чтобы он ничего не снимал.
— Почему?
— Потому что счёт открыт по доверенности. А доверенность, скорее всего, поддельная.
Джет коротко усмехнулся.
— Вот видите? Это уже не моя история.
— Ты знал? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Я знал, что твой дядя ищет способ добраться до денег. Он приходил сюда дважды. Просил сведения о твоих сменах, о зарплате и о том, где ты живёшь.
— И ты молчал?
— Он предложил мне долю.
Воронцов отпустил его плечо. Джет сделал шаг, но не к двери — к стулу, будто ноги перестали держать.
— Какую долю? — спросил Павел.
— Десять процентов. За то, чтобы я подтвердил, что Лера получает наличные и добровольно отдаёт их за недостачи.
У меня внутри всё сжалось.
Так вот почему он не боялся.
Он рассчитывал, что я буду молчать, потому что мне нужна работа.
Нина достала из кармана свой старый телефон.
— Я записала не разговор, — сказала она. — Фотографии ведомостей. Каждую ночь, пока он думал, что я ничего не понимаю.
Она показала экран. На снимках были даты, суммы и подписи. Среди них — перевод Артёму и имя Сергея Крылова.
Павел просмотрел фотографии.
— Теперь понятно, зачем была постановка с ужином. Нам нужно было, чтобы Джет достал журнал из камеры хранения и спрятал его здесь, в месте, где он мог контролировать уборку. Но он оставил жетон, когда понял, что мы заметили слежку.
— Вы хотели, чтобы я нашла его? — спросила я.
— Мы хотели, чтобы нашёл кто-нибудь, кому Джет не сможет приказать молчать. Я не знал, что этим человеком окажетесь вы.
Джет вдруг поднял голову.
— Я не крал у неё деньги ради себя.
Воронцов усмехнулся без радости.
— Тогда ради кого?
— Ради Сергея. Он сказал, что если я помогу, Артём получит лечение. Он показал мне бумаги и фотографию мальчика в больнице. Я думал, что деньги действительно от матери.
— Ты мог спросить меня, — сказала я.
— Ты бы не поверила.
— Ты даже не пытался.
Он сжал пальцы.
— Я уже взял аванс. Если бы я отказался, Сергей отправил бы документы в банк и заблокировал счёт. Я боялся, что мальчик останется без лечения.
Это не оправдывало его. Но впервые за утро в его голосе не было привычной насмешки.
Павел собрал бумаги.
— Владелец ресторана вернёт каждому удержанные деньги. Джет передаст журнал и документы добровольно. Если нет, материалы уйдут в прокуратуру и налоговую службу.
— А ресторан? — спросила я.
Воронцов посмотрел на меня.
— Я хочу, чтобы ты стала старшей смены. Но не потому, что мне нужно замолчать проблему. Мне нужен человек, который уже знает, как она работала изнутри.
Я вспомнила, как вчера переводила последние деньги, как писала Артёму «конечно», хотя не знала, чем куплю лекарства.
— Я соглашусь при одном условии.
— Каком?
— Все удержанные деньги возвращают не только мне. Всем. И расчёты будут открыты для каждого сотрудника.
Воронцов кивнул.
— Согласен.
В этот момент телефон снова зазвонил. Сергей.
Я включила громкую связь.
— Лера, не вмешивайся, — сказал он. — Ты не понимаешь, с кем связалась.
— Зато теперь понимаю, кто подписал доверенность.
— Деньги принадлежат семье.
— Тогда почему ты отправил их на счёт Артёма, а не на лечение?
Он замолчал.
Павел наклонился к телефону.
— Сергей Крылов, разговор слышат свидетели. Счёт заблокирован. Документы переданы владельцу ресторана.
— Вы не имеете права!
— А вы не имеете права пользоваться чужой подписью, — ответила Елена.
Связь оборвалась.
Артём приехал через час. Он был в зелёной шапке, которую носил ещё с прошлого года, и держал в руках папку с медицинскими справками.
— Я думал, мама правда оставила деньги, — сказал он.
Я обняла его так крепко, что он сначала засмеялся, а потом уткнулся мне в плечо.
— Ты не виноват.
— А Джет?
Он стоял в кабинете напротив Воронцова. На столе между ними лежал латунный жетон с цифрами 214.
— Джет вернёт деньги, — сказала я.
— И всё?
— Нет. Ему придётся рассказать, кто помогал ему и куда ушли остальные суммы.
Джет услышал и поднял глаза.
— Я назову Сергея.
— Назовёшь всех, — поправил Воронцов.
— Всех.
Через два дня сотрудники получили подробные расчёты. На мою карту вернулись четыреста восемь долларов. Нине вернули двести семьдесят пять. Ещё семерым людям — суммы, о которых они уже перестали спрашивать.
Журнал из камеры хранения оказался главным доказательством, но не единственным. Нина сохранила фотографии. Бывшая бухгалтерша передала письма. А Джет, пытаясь спасти себя, назвал Сергея и признался в каждой схеме, которую раньше называл «правилом ресторана».
Воронцов не закрыл «Медный сад». Он сменил систему расчётов, установил общий журнал и отменил взыскания за побеги клиентов. А мне предложил должность, от которой я сначала отказалась.
— Я не хочу стать похожей на Джета, — сказала я.
— Поэтому я и предлагаю её вам.
Я согласилась не сразу.
В тот вечер Артём сидел за столиком двенадцать и ел макароны с сыром. Нина принесла ему сок, а Павел оставил на краю стола маленький латунный жетон.
— На память? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — На случай, если однажды снова придётся открыть шкаф, который кто-то очень хотел запереть.
Артём покрутил жетон в пальцах и спросил:
— Лера, а что было в шкафу?
Я посмотрела на цифры 214 и улыбнулась.
— Не богатство. Просто чужая правда, которая слишком долго ждала, пока её найдут.
И тогда Артём положил жетон рядом со своей тарелкой, словно это была самая важная вещь на столике двенадцать.
