ЧАСТЬ 4
Я перечитал последнюю строку трижды.
«В случае отказа мистера Кирни от добровольной передачи ребёнка родственникам Уиттакер он признаёт, что действовал без согласия законных родителей».
Грант смотрел на меня с торжеством человека, который уже мысленно потратил выигранные деньги.
— Подпишите, — сказал он. — Тогда всё закончится без шума.
— А если нет?
— Тогда вы сами будете объяснять, почему забрали ребёнка.
Диего сидел на стуле у Норы и вращал в пальцах латунный компас. Стрелка под стеклом дрожала, но продолжала указывать на север.
Марисоль забрала документ.
— Генри ничего не подпишет сегодня.
— У вас нет выбора, — бросил Грант.
— Вы ошибаетесь.
Она достала из своей сумки другой лист — не тот, что прислали родители Гранта.
— Это нотариально заверенная копия соглашения о наследстве.
Грант нахмурился.
— Вы не могли его получить.
— Могла. Ваш отец оставил копию у своего бухгалтера. В документе сказано: выплаты на образование Коула и Пайпер будут перечисляться только при условии, что Грант Уиттакер не участвует в передаче или сокрытии ребёнка, находящегося под опекой семьи.
Сабрина посмотрела на мужа.
— Ты говорил, что деньги потеряются, если Диего останется с нами.
— Я неправильно понял условия.
— Ты читал их при мне.
— Я сказал, что понял неправильно!
Грант схватил край стола. Стеклянная пепельница подпрыгнула и упала на ковёр.
Нора тихо сказала:
— Нет. Вы поняли всё правильно. Вы просто решили, что никто не станет проверять.
Это был первый неожиданный удар. Грант не спасал семью от чужого вмешательства. Он пытался убрать Диего, чтобы самому сохранить доступ к деньгам. Но следующий поворот оказался страшнее.
Марисоль позвонила в службу защиты детей при всех. Не для того, чтобы наказать кого-то, а чтобы официально зафиксировать безопасность Диего и передать им документы: журнал звонков центра, школьные записи, письмо Лусии, заявление Норы и фотографии из Флориды.
Сабрина вскочила.
— Ты хочешь забрать у меня детей?
— Нет, — ответила Марисоль. — Я хочу, чтобы детей больше не оставляли одних.
— Коул и Пайпер ни при чём!
— Поэтому их тоже нужно защитить от решений взрослых.
Сабрина уставилась на неё, затем повернулась ко мне.
— Папа, скажи им, что я не плохая мать.
Я смотрел на её лицо и видел не чудовище. Я видел испуганную женщину, которая много лет позволяла другому человеку выбирать, кого считать семьёй.
— Я не могу сказать, что этого не было, — ответил я. — Но могу сказать, что ты ещё можешь сделать.
— Что?
— Прекратить защищать Гранта и рассказать всё.
Грант резко шагнул к ней.
— Не смей.
Сабрина посмотрела на него. Потом сняла с пальца брелок с замком и положила его на стол.
— Это ты забронировал билеты.
— Сабрина…
— Это ты сказал оставить Диего в доме. Ты сказал, что мой отец заберёт его, потому что всегда бросается спасать.
Грант отступил.
— Ты сама согласилась.
— Да.
Она закрыла глаза.
— Я согласилась.
Слово повисло между нами тяжелее любого обвинения.
Позже, в кабинете Норы, Диего встретился с Лусией через видеосвязь. Женщина появилась на экране с фотографией в руках. На ней молодая Сабрина держала маленького мальчика у озера. Рядом стояла Лусия — совсем юная, с теми же тёмными глазами, что были у Диего.
— Я искала тебя, — сказала она. — Но твоя мама попросила меня не вмешиваться. Я думала, тебе хорошо.
Диего долго молчал.
— Ты знала, что я люблю собирать карты?
Лусия улыбнулась сквозь слёзы.
— Твоя мама говорила, что ты можешь часами смотреть на дороги.
Он показал ей компас.
— Дедушка подарил.
— Тогда он знал, что тебе нужно.
Диего впервые за весь день улыбнулся. Очень слабо, но по-настоящему.
Через два дня временную опеку официально передали мне до полного рассмотрения дела. Диего остался в своей школе. Лусия приехала в Монтану не забирать его, а познакомиться постепенно, с психологом и его согласия.
Сабрина согласилась на обязательные встречи с детьми и отдельную работу с семейным специалистом. Она не получила лёгкого прощения. Диего не бросился ей на шею. В первую встречу он сел через два кресла и спросил:
— Ты снова уедешь?
Сабрина заплакала.
— Я не знаю, как заслужить, чтобы ты мне поверил.
— Тогда не обещай. Приходи.
Она кивнула.
Грант потерял доступ к наследственным выплатам и уехал из дома родителей после того, как его отец прочитал все документы. Его не посадили в тюрьму, потому что главным последствием для него стало другое: люди, ради чьего уважения он предал ребёнка, узнали, что именно он сделал. В доме, где деньги годами считали мерой принадлежности, ему больше не доверяли даже ключи от кабинета.
Сабрина сохранила право быть матерью Коула и Пайпер, но уже не могла принимать решения одна. Ей пришлось учиться говорить правду до того, как её заставят документы.
А Диего оставил компас на тумбочке возле кровати.
Не потому, что ему больше не нужен путь домой.
Потому что теперь он знал: иногда дорогу находит не стрелка.
Иногда её прокладывает человек, который приезжает в 11:52 ночи и остаётся рядом до рассвета.
Пропустили начало?
