ЧАСТЬ 4
Он уже знает, что архив нашли. И только что вылетел из Нью-Йорка в Чикаго…
Мы добрались до старого здания через двадцать минут.
Юлиан настоял, чтобы ехать вместе, но я села на переднее сиденье рядом с Мартой. Дети остались в гостинице с моей сестрой Ольгой. Я не хотела, чтобы они слышали ещё один разговор взрослых, где их имя превращалось в цифру, долю или оправдание.
Здание стояло за железнодорожными путями. Когда-то здесь хранились первые образцы фильтров и чертежи нашей станции. Теперь окна были забиты фанерой, а на бетонном крыльце росли сорняки.
Марта открыла боковую дверь старым ключом.
— Ты всё ещё его хранила? — спросила я.
— Я хранила не ключ, — ответила она. — Я хранила место, где всё началось.
Внутри пахло пылью, ржавчиной и мокрым картоном. Под потолком мерцала одна лампа. На стене сохранилась выцветшая схема первой очистительной установки. В левом углу под чертежом стояли две фамилии: моя и Юлиана.
Под ними кто-то недавно провёл ножом, пытаясь соскоблить моё имя.
Я провела пальцами по царапинам.
— Он всё-таки не смог стереть его полностью.
— Потому что я не дала, — сказала Марта.
Из глубины здания донёсся металлический удар.
Юлиан остановился.
— Ричард.
Мы пошли на звук.
Архив находился за лабораторией, в комнате без окон. Самуэль Прайс стоял у шкафа, придерживая ладонью разбитую дверцу. Это был худой мужчина в коричневом свитере, с пластырем на переносице.
Рядом на полу лежала перевёрнутая коробка с папками.
— Вы Елена? — спросил он.
— Да.
— Тогда заберите это.
Он протянул мне толстую книгу в тканевой обложке. На корешке сохранилась наклейка с номером архива.
Юлиан шагнул вперёд.
— Где Ричард?
Самуэль посмотрел на него с таким выражением, будто давно ждал именно этого вопроса.
— В соседней комнате.
Мы услышали скрежет металла.
Ричард Холт вышел из темноты, держа в руке канистру. Его дорогой костюм был испачкан пылью, а на подбородке темнела свежая ссадина.
— Не подходите, — сказал он.
Марта отступила к стене.
— Ты с ума сошёл?
— Я просто заканчиваю старую работу.
Он поднял канистру, и резкий запах растворителя ударил в нос. На столе за его спиной лежали папки, уже залитые жидкостью.
Юлиан бросился к нему.
— Ты уничтожил мою компанию!
— Твою? — Ричард усмехнулся. — Без меня ты бы до сих пор продавал солнечные панели из гаража.
— Ты подделал документы.
— Я сделал то, на что ты не решался.
Юлиан замер.
Ричард повернулся ко мне.
— Он хотел, чтобы ты исчезла. Не я придумал убрать тебя из реестра. Он подписал распоряжение, потому что боялся: если дети родятся, ты получишь контроль над половиной разработок.
Юлиан стиснул кулаки.
— Я думал, ты мне изменяешь.
— Ты думал о собственности, — ответила я.
— Я думал, что теряю тебя.
— Нет. Ты думал, что теряешь компанию.
Ричард нервно рассмеялся.
— Какая разница? В итоге он оставил тебе всё, кроме имени.
Самуэль раскрыл книгу на нужной странице.
— Вот реестр переводов. Здесь дата, сумма и подпись. А здесь протокол заседания.
Он вынул из кармана маленький диктофон, но не включил его. Вместо этого достал распечатку.
— Я записал слова Ричарда в протокол сам. Он признался, что намеренно использовал старую формулу Елены на заводах, чтобы показать инвесторам быстрый результат. А Юлиан подписал отчёт, не читая приложений.
Ричард бросил канистру.
— Ты лжёшь!
— Тогда почему ты пришёл сюда с растворителем? — спросила Марта.
Он метнулся к столу, но Юлиан перегородил ему путь. Между ними стояла только металлическая тумба.
— Отойди, — сказал Ричард.
— Ты украл у меня пять лет жизни.
— Нет. Это сделал ты сам.
Ричард толкнул его. Юлиан ударился плечом о шкаф, и сверху посыпались папки. Одна упала к моим ногам.
Я подняла её.
На обложке стояла дата за два дня до нашей годовщины.
Внутри лежал оригинал медицинского заключения доктора Рида. Не копия. Не сообщение. Подписанный документ с тремя отдельными записями о сердцебиении плодов.
Юлиан увидел его и опустился на стул.
— Ты действительно ждала троих, — прошептал он.
— Я ждала, что ты посмотришь.
— Почему ты не сказала мне после развода?
— Потому что ты сказал: «Не рассчитывай, что я стану растить чужих детей». Я услышала тебя.
— Я был идиотом.
— Ты был взрослым мужчиной, который сделал выбор.
Он закрыл лицо ладонями.
В этот момент в коридоре послышались шаги. Вошла Ольга, прижимая к себе Лию. За ней стояли Макс и Ной. Я не знала, что они приехали. Наверное, Ольга поняла, что я слишком долго отсутствую, и решила больше не ждать.
Ной увидел Юлиана на стуле.
— Он плачет?
— Нет, — ответил Юлиан хрипло. — Я просто не умею исправлять то, что сломал.
Макс сделал шаг вперёд.
— А ты умеешь приходить на дни рождения?
Юлиан посмотрел на него.
— Если вы позволите.
— Это не тебе решать, — сказала Лия.
Она держала бумажный ветряк, который сжала так сильно, что одна лопасть согнулась.
Ричард тем временем попытался незаметно пройти к выходу. Самуэль встал перед дверью.
— Останьтесь. Здесь ещё не закончено.
— Ты не имеешь права меня удерживать.
— А я вас и не удерживаю. Я просто звоню тем, кто отвечает за экологический ущерб.
Марта достала телефон.
— Отчёты уже отправлены инвесторам, городским службам и всем владельцам предприятий, которые использовали систему. Уничтожение архива ничего не изменит.
Ричард медленно сел на край стола. Весь его блеск исчез. Он потерял не только компанию. Он потерял уверенность, что деньги могут пережить любую ложь.
Юлиан смотрел на книгу с реестром.
— Что ты будешь делать? — спросил он меня.
Я перелистнула страницы. Там были мои расчёты, мои формулы, мои подписи под проектами, которые он пять лет называл своими.
— Верну своё имя в реестр.
— И заберёшь долю?
— Нет.
Он поднял глаза.
— Почему?
— Потому что я не хочу снова быть частью твоей компании.
Я показала на документы.
— Я заберу патент, исследовательский центр и права на проекты, которые создала. Остальное оставлю тебе. Вместе с долгами, которые ты заработал, подписывая бумаги вслепую.
Марта впервые улыбнулась.
— Это справедливо.
Юлиан кивнул, но его взгляд остановился на детях.
— А я?
Вопрос прозвучал не как требование. Скорее как признание, что ему нечем торговаться.
Я подошла к Максу, Лие и Ною и встала рядом с ними.
— Ты можешь стать их отцом, если будешь готов начать не с подарков, а с правды. Без требований. Без фамилии на рекламном плакате. Без попытки купить пропущенные годы.
— Я готов.
— Ты не знаешь, готов ли.
— Тогда я буду узнавать каждый день.
Макс долго смотрел на него, потом достал из кармана жёлтый свисток.
— У меня в субботу соревнование по плаванию.
Юлиан выпрямился.
— Я приду.
— Не опаздывай.
— Не опоздаю.
— И не покупай мне кубок.
Юлиан впервые за весь вечер улыбнулся без самодовольства.
— Договорились.
Лия подняла бумажный ветряк.
— А если ты снова исчезнешь?
Юлиан посмотрел на меня. Я не ответила за него.
— Тогда, — сказал он, — вы будете знать, что это моя вина. И не станете придумывать мне оправданий.
Ной подошёл к столу и положил перед ним свой единственный ботинок.
— Ты можешь пока подержать. Я всё время его теряю.
Юлиан осторожно взял ботинок обеими руками, будто ему доверили не детскую обувь, а что-то гораздо тяжелее.
Мы вышли из архива, когда пожарная сигнализация начала визжать из-за пролитого растворителя. В коридоре пахло дымом, но никто не бежал. Самуэль нёс реестр. Марта держала коробку с оригинальными чертежами. Я прижимала к груди медицинское заключение, которое когда-то не смогла показать.
У машины Юлиан остановил меня.
— Елена.
Я обернулась.
— Я не прошу вернуть прошлое.
— Хорошо. Его всё равно нет.
— Я хочу только право присутствовать в будущем детей.
Я посмотрела на троих, которые уже спорили, кто будет сидеть впереди.
— Это право не дают. Его заслуживают.
Юлиан кивнул.
В субботу он пришёл в бассейн раньше всех. Не с охраной, не с букетом и не с подарочными коробками. Он сидел на последнем ряду, сжимая в руках тот самый потерянный ботинок Ноя и листок с расписанием заплывов.
Макс увидел его первым.
— Он пришёл.
Лия поправила бумажный ветряк.
— Пока только один раз.
Ной забрал у Юлиана ботинок и поставил его рядом со своим рюкзаком.
Когда дети вышли на старт, я посмотрела на стену бассейна. Над дорожками висела новая табличка: «Центр очистительных технологий имени Елены Морозовой».
Юлиан прочитал её, но ничего не сказал.
Из воды донёсся свисток тренера.
Макс прыгнул первым, Лия следом, а Ной задержался на краю и крикнул Юлиану:
— Смотри внимательно, папа! Не пропусти!
Пропустили начало?
