ЧАСТЬ 4

— Виктор едет в больницу…

Я посмотрел на часы. Было без двадцати одиннадцать.

До больницы — двенадцать минут, если ехать быстро. До неё — семь, если Виктор уже выехал.

— Где он? — спросил я.

— На старой пристани, — ответила мать Дастина. — Он забирает документы из сейфа. Потом поедет к Марси.

— Как вы знаете?

— Потому что сейф стоит в моём доме. И потому что я больше не позволю ему использовать моего сына как оружие.

Связь оборвалась.

Я схватил папку Уолта.

— Ты едешь со мной.

Он кивнул, но поднял ладонь.

— Сначала позвоните своей жене. Пусть переведёт Марси в комнату, где есть люди. И пусть не подписывает ничего.

Линда ответила после первого гудка.

— Джек?

— Виктор едет к вам. Запри палату изнутри, позови дежурного врача и никому не отдавай документы.

— Марси только что сказала, что хочет поговорить с Дастином.

— Не пускай его.

— Он уже здесь.

У меня по спине прошёл холод.

— Что?

— Дастин пришёл десять минут назад. Сказал, что хочет извиниться.

Я взглянул на самого Дастина. Он стоял возле скамьи, держась за плечо. Его лицо было разбито не моими руками, а собственным страхом.

— Передай телефон ему, — сказал я.

Линда промолчала, потом в трубке послышался его голос.

— Харпер.

— Убери руки от моей дочери.

— Я не трону её.

— Ты уже говорил, что она сама упала.

На другом конце тяжело задышали.

— Я могу всё исправить.

— Начни с того, что откроешь дверь палаты и отойдёшь от неё.

— Если я уйду, Виктор убьёт меня.

— Если останешься, Марси скажет ему, что ты сделал.

Дастин замолчал, а затем выдохнул:

— Она не скажет.

— Почему?

— Потому что в документах есть имя отца её ребёнка.

Я почувствовал, как весь зал исчезает вокруг меня.

— Что ты сказал?

— Марси беременна не от меня, — произнёс Дастин. — Она узнала это до того, как я начал её избивать. Виктор хотел использовать ребёнка, чтобы заставить её подписать бумаги. А я… я хотел, чтобы она молчала, потому что боялся потерять всё.

В трубке послышался крик Марси:

— Папа, не верь ему!

Я закрыл глаза. Всё стало ещё страшнее, чем я думал. Дастин не защищал ребёнка. Он защищал свою ложь. Но Марси скрывала имя отца не потому, что любила его. Она пыталась защитить человека, который был связан с Виктором и мог стать его следующей мишенью.

— Кто отец? — спросил я.

Ответила сама Марси.

— Уолт.

Я медленно повернулся к мужчине с папкой.

Он побледнел.

— Что?

— Я не знала, как сказать, — прошептала Марси в трубке. — Уолт был со мной до Дастина. Он ушёл, когда Виктор пригрозил ему. Я узнала о беременности и испугалась, что Виктор убьёт его, если узнает.

Уолт опустил голову. Его очки соскользнули на кончик носа.

— Марси…

— Ты обещал, что не исчезнешь, — сказала она. — А потом исчез.

Уолт закрыл глаза.

Вот чего он хотел на самом деле. Не денег. Не мести. Он пытался вытащить дочь Виктора из той же клетки, в которой когда-то оставил её мать, и одновременно спасти собственного ребёнка. Но страх сделал его молчание таким же опасным, как кулаки Дастина.

Я забрал у него ключи от машины.

— Поехали.

Старая пристань находилась за складом рыболовных снастей. Ветер гнал по асфальту пустые пластиковые стаканы. У причала стоял чёрный автомобиль, а возле него — Виктор Рейнс, высокий мужчина в дорогом пальто.

Он держал металлический ящик.

— Харпер, — сказал он. — Ты очень упрямый человек.

— А вы слишком долго верили, что страх заменяет власть.

Виктор улыбнулся.

— У тебя есть жена, дочь и дом. Я могу заставить каждого из них пожалеть, что ты сегодня приехал.

Уолт вышел из машины.

— Ты уже сделал достаточно.

Виктор посмотрел на него и рассмеялся.

— Ты? После того как бросил Марси? После того как прятался за чужими спинами?

Уолт шагнул вперёд.

— Я принёс документы.

— Документы ничего не значат.

— Значат, если их видит тот, кто подписывал распоряжения.

Из-за грузовика вышла мать Дастина. В руке она держала связку ключей и пачку конвертов.

— Я видела, как ты приказал сыну, — сказала она. — И я слышала, как ты обещал уничтожить семью Харперов.

Виктор резко повернулся к ней.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю. Я наконец перестала путать семью с покорностью.

Она бросила ключи Уолту.

— В ящике бумаги на все сделки. Отдай их Харперу.

Виктор кинулся к ней, но я встал между ними. Он ударил первым. Я уклонился, перехватил его руку и остановил движение у самого плеча.

— Я не буду ломать вам кости, — сказал я. — Но вы не подойдёте к моей семье.

— Ты думаешь, это победа?

— Нет. Победа — когда Марси сама решит, что делать с вашей империей.

Я отпустил его.

Он не упал. Просто отступил к машине, потому что вокруг уже стояли люди, которых привела его жена: бывшие работники клуба, владелица мастерской, отнятой у неё, и тот самый работник прачечной. Каждый держал свой документ.

Никто не кричал.

Им больше не нужно было кричать.

На рассвете Марси сидела в больничной комнате, опираясь на подушки. Линда держала её за руку. Уолт стоял у стены, не решаясь приблизиться.

— Я не хочу, чтобы ребёнок знал тебя как человека, который исчез, — сказала Марси.

Уолт сглотнул.

— Я не прошу прощения. Я прошу разрешения доказать, что могу остаться.

Марси долго смотрела на него.

— Тогда начни с правды. Всегда.

Он кивнул.

Дастин сидел в коридоре под охраной сотрудников больницы. Он подписал признание и передал все сведения о счетах Виктора. Ему предстояло отвечать за свои поступки, но он впервые сделал выбор не ради спасения собственной кожи: рассказал, где Виктор прятал бумаги о других жертвах.

Виктор потерял зал, деньги и людей, которые держались рядом не из уважения, а из страха. Но самым тяжёлым для него оказалось другое: его жена сама отдала ключи от сейфа тем, кого он годами заставлял молчать.

Я вернулся к Марси ближе к полудню. На тумбочке лежал её медный якорь. Ремешок порвался в моей ладони ещё в зале, и я думал, что потерял его.

— Ты нашла его? — спросил я.

— Уолт принёс. Сказал, что поднял с пола.

Я взял якорь и протянул дочери.

— Оставь себе.

Она покачала головой.

— Нет. Прикрепи его к моей сумке. Мне скоро понадобится напоминание, что я умею держаться.

Я достал из кармана строительный нож, аккуратно заменил ремешок и закрепил якорь на молнии. Потом Марси посмотрела на Уолта.

— Ты можешь войти.

Он сделал шаг.

Уолт не обнял её сразу. Сначала дождался, пока она сама протянет руку.

И только тогда подошёл.