ЧАСТЬ 4
Я не успела ответить.
В соседней комнате мама закричала.
Крик был коротким, сорванным, совсем не похожим на тот, что раздался в кухне. Я бросила телефон на стол и рванулась к двери. Рид перекрыл мне путь.
— Не одна.
— Это моя мать!
— Именно поэтому вы нужны им живой.
Он распахнул дверь, и мы увидели Эмму у служебного входа. Рядом стоял Тайлер, прижав ладонь к разбитой губе. Перед ними — заместитель начальника снабжения Виктор Белл, которого я знала по трём операциям и считала человеком, способным отличить приказ от угрозы.
В его руке был складной нож.
— Папка, — сказал Виктор.
Майкл поднялся.
— Виктор, отпусти их.
— Ты должен был забрать бумаги, а не устроить семейную сцену.
— Я не знал, что ты придёшь сам.
— Ты вообще слишком много не знал.
Мама стояла неподвижно. На её фартуке темнело пятно кофе, а под горлом дрожал золотой кулон — маленький медальон с фотографией моего отца.
Я подняла ладонь.
— Виктор, ты хочешь документы. Они у Рида.
— Нет. Они у тебя.
— Почему?
— Потому что Рид не понимает, что внутри. А ты понимаешь.
Я посмотрела на папку.
Там были имена. Не только тех, кто продавал сведения. Там были имена военнослужащих, которых три года объявляли погибшими при разных обстоятельствах. Людей, чьи жетоны исчезали со склада. Людей, которых переправляли через частные охранные фирмы под видом свидетелей и потом заставляли молчать.
Виктор не просто крал документы.
Он стирал людей.
— Ты использовал жетоны погибших, чтобы оформить их исчезновение, — сказала я.
— Не смей говорить так, будто ты лучше нас.
— Я не лучше. Я просто не продавала своих.
Майкл резко повернул голову.
— Виктор, ты обещал, что никого не тронешь.
— Я обещал тебе деньги. Ты получил их.
— Я не знал про семью.
— Твоя семья случайно оказалась удобной.
Тайлер сделал шаг назад. Виктор дёрнул его к себе, и Майкл бросился вперёд.
Нож блеснул.
Рид выстрелил в пол рядом с ботинком Виктора. Тот отшатнулся, а я ударила его плечом в грудь. Мы рухнули на металлический стеллаж. Нож выпал и зазвенел по бетону.
Виктор схватил папку, лежавшую на столе, но Майкл перехватил его руку.
— Отдай её!
— Ты решил стать героем?
— Я решил, что ты не тронешь Эмму.
Виктор рассмеялся.
— Ты забыл, кто оплатил твоё лечение после аварии? Кто закрыл дело о твоём брате? Без меня ты был бы никем.
Лицо Майкла изменилось.
— Ты подстроил ту аварию?
— Я просто убрал человека, который начал задавать вопросы.
Майкл отпустил его руку, будто она обожгла.
Именно этого Виктор ждал. Он бросился к папке.
Я успела подставить ногу. Он потерял равновесие, Рид скрутил ему руки, а бойцы увели его в коридор. Мама прижала Тайлера к себе. У него дрожали пальцы.
— Клэр, — сказал он, — я всё снял.
Он поднял телефон.
Экран был треснут, но запись продолжалась. На ней остались слова Виктора об аварии, деньгах и погибших.
— Сохрани копию, — сказала я.
— Я уже отправил её себе.
Майкл стоял посреди комнаты, глядя на свои ладони. На правой всё ещё виднелась тонкая красная полоса от моих наручников.
— Я не хотел стрелять, — сказал он.
— Но вытащил пистолет.
— Я думал, если напугаю тебя, ты отдашь приказ и уедешь.
— Ты хотел не защитить семью. Ты хотел спасти себя.
Он кивнул. Это признание далось ему тяжелее, чем любые оправдания.
— Да.
Мама подошла к нему.
— Ты говорил, что любишь меня.
— Люблю.
— Тогда почему каждый раз выбирал человека, которым хотел казаться, а не человека, которым был?
Майкл посмотрел на неё, но не сделал ни шага.
Эмма сняла с шеи медальон моего отца и положила его на стол рядом с его жетоном.
— Возьми свои вещи и уходи из моей жизни до того, как я начну путать страх с любовью.
Он не просил прощения. Возможно, потому что наконец понял: словами нельзя вернуть три года лжи, деньги, полученные за предательство, и пистолет, направленный на дочь его жены.
Но перед выходом он остановился возле меня.
— Клэр, в папке есть ещё одно имя.
— Чьё?
— Твоего отца.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
Рид раскрыл папку и достал последний лист. Под фотографией моего отца стояла отметка: «Сведения о смерти не подтверждены».
Тринадцать лет я считала его погибшим.
Майкл опустил глаза.
— Виктор сказал мне, что твой отец умер. Но я видел его имя в списках перевозок. Он мог быть жив.
— Почему ты молчал?
— Потому что боялся потерять всё.
Я взяла лист. Бумага дрожала в моих пальцах сильнее, чем рука после наручников.
За стеной Виктора увозили, Тайлер передавал запись специалистам, а мама стояла возле стола, всё ещё держа в руках медальон.
Я спросила:
— Где последний адрес?
Рид перевернул лист.
На обороте была написана одна строка: «Прибытие — сегодня, двадцать два часа сорок минут, станция Северная».
Я посмотрела на часы, подаренные после Кабула.
До прибытия оставалось девятнадцать минут.
Мама сжала мою руку.
— Если он жив, мы должны его найти.
Я услышала в коридоре голос Тайлера:
— Клэр, я нашёл ещё один файл. Он называется именем твоего отца.
На экране треснувшего телефона мигала фотография человека, которого я похоронила в памяти тринадцать лет назад.
И под фотографией было написано: «Не сообщать генералу Митчелл до прибытия объекта».
Я подняла глаза на маму.
— Мы едем на станцию.
Тайлер протянул мне телефон, и на его разбитом экране отец смотрел прямо на меня, будто всё это время ждал, когда я наконец задам один-единственный вопрос:
— Почему ты оставил меня?
Пропустили начало?
