ЧАСТЬ 4
Адрес принадлежал старой больничной часовне.
Туда Хелен отвезла оригинал передачи акций, потому что нотариус, заверявший документ, держал там личный сейф.
Итан схватил пальто.
— Едем.
— Нет, — сказала я.
Он остановился.
— Клэр, если до полуночи документы не будут изъяты, я потеряю контроль над фондом.
— Ты потеряешь контроль над компанией. Это не одно и то же.
— Если компания перейдёт к людям Хелен, они заберут всё.
— А десять лет назад ты позволил забрать всё у меня.
Он посмотрел на детей. Ноа стоял рядом с Мартином и держал свой блокнот обеими руками. Софи всё ещё не отпускала мою ладонь.
— Я поеду, — сказала я. — Но не ради твоей компании.
— Ради чего?
— Ради того, чтобы ты наконец сделал один выбор сам.
Мы выехали из небоскрёба на двух машинах. Лукас сел за руль первой, я — рядом с близнецами. Итан ехал следом. Хелен осталась в зале, но перед тем как двери закрылись, она крикнула:
— Ты не понимаешь, Клэр! Если он подпишет бумаги, его уничтожат!
Я обернулась.
— Он уже уничтожил то, что было между нами. Осталось понять, способен ли он не уничтожить детей.
Часовня находилась в старом корпусе больницы, который почти не использовали. В коридоре пахло воском и лекарствами. На стенах висели выцветшие фотографии выпускников сестринских курсов.
В шесть минут до полуночи мы нашли нотариуса, доктора Эллиота Берна. Он сидел у маленького стола и держал кожаную папку на коленях.
— Я не хотел участвовать в этом, — сказал он.
Итан подошёл к нему.
— Вы заверили передачу акций моей матери.
— Меня заставили поверить, что это добровольная семейная сделка.
Лукас раскрыл копию.
— Здесь стоит дата, когда Хелен якобы получила согласие Итана. Но в этот день он был в командировке.
Доктор Берн кивнул.
— Я понял это только сегодня, когда увидел трансляцию. В папке есть ещё один документ.
Он достал тонкий лист.
Я узнала печать больницы.
Это было уведомление о рождении близнецов, отправленное на домашний адрес Салливанов. Внизу стояла подпись Хелен: «Получено лично».
Итан взял лист и словно перестал дышать.
— Ты получила это в день их рождения?
Доктор Берн посмотрел на него.
— Она сказала, что вы не хотите знать.
— Я не говорил этого.
— Теперь я знаю.
Он передал папку Лукасу.
Итан повернулся к матери, которая вошла в часовню вслед за нами. На ней всё ещё было бордовое платье, но жемчужная брошь висела криво.
— Ты могла сказать мне правду в любой день, — произнёс он.
— И что бы изменилось? Ты бы бросил компанию ради женщины, которая уже ушла.
— Я бы узнал о детях.
— Ты был слишком слаб, чтобы быть отцом.
Слова повисли под сводами часовни.
Итан вздрогнул, но не ответил ей. Он смотрел на Ноа и Софи.
— Может быть, она права, — сказал он. — Я действительно был слабым. Я поверил первому человеку, который дал мне удобную версию моей жизни.
Софи нахмурилась.
— А сейчас ты всё ещё слабый?
Итан опустился перед ней на колено.
— Не знаю.
— Тогда не обещай, что станешь хорошим отцом. Это звучит как реклама.
У Лукаса зазвонил телефон.
— Полночь через две минуты.
Итан взял папку.
— Что нужно подписать?
Лукас разложил документы на столе.
— Отмена передачи акций. Создание безотзывного фонда для Ноа и Софи. Полное признание задолженности. И отказ от права единолично распоряжаться фондом до их совершеннолетия.
Я посмотрела на него.
— Ты отдашь им часть компании?
— Не потому, что они мои дети, — сказал Итан. — А потому, что деньги, которыми я построил свою жизнь, должны хотя бы раз послужить тем, кого я лишил этой жизни.
Он подписал первый лист.
Затем второй.
На третьем остановился.
— Клэр, здесь указано, что ты становишься независимым попечителем. Ты можешь отказать мне в доступе к фонду.
— Я знаю.
— И ты это подпишешь?
— Если ты подпишешь первым.
Он поставил подпись.
В этот момент Хелен вырвала у Лукаса ручку и рванула к документам.
— Ты не понимаешь, что делаешь! Без меня ты никто!
Итан перехватил её руку.
— Именно поэтому я больше не хочу быть похожим на тебя.
Она замерла.
Не от страха. От того, что впервые потеряла возможность решить за него.
Мартин достал из кармана ключ от архивного сейфа.
— В бухгалтерии фонда есть ещё один счёт. Я сохранил его выписки. Хелен переводила туда средства каждый месяц.
— Вы всё это время могли говорить? — спросила я.
— Мог. Но боялся потерять работу.
— А сегодня?
— Сегодня увидел детей.
Он протянул выписки Лукасу. Там была сумма всех удержанных выплат, включая проценты.
Итан прочитал последнюю строку.
— Этого хватит, чтобы закрыть весь долг перед Клэр и обеспечить детей до университета.
— Я не просила об этом, — сказала я.
— Я знаю. Поэтому деньги будут не тебе. Они будут им. А ты решишь, допустят ли они меня к своей жизни.
Ноа посмотрел на сестру.
— Можно задать ему три вопроса?
Я кивнула.
Он подошёл к Итану.
— Ты умеешь готовить?
— Нет.
— Знаешь, кто такой капитан «Чикаго Кабс»?
— Боюсь, что нет.
— Тогда последний вопрос. Ты придёшь завтра, если мы попросим, а не если рядом будут камеры?
Итан посмотрел на него так, будто это был самый важный контракт в его жизни.
— Приду. Даже если вы попросите меня уйти через пять минут.
Софи поправила серебряную заколку.
— Тогда завтра в четыре. В парке у фонтана.
— Хорошо.
— И без телохранителей.
— Хорошо.
— И без подарков.
Итан чуть улыбнулся.
— Хорошо.
В полночь документы были подписаны. Хелен потеряла контроль над акциями и должность в фонде. Мартин передал бухгалтерские материалы независимой комиссии компании, а доктор Берн письменно подтвердил, что именно она скрыла уведомление о рождении детей. До суда дело не дошло: Хелен согласилась вернуть все деньги и подписала отказ от управления семейными активами. Для неё самым страшным наказанием стала не потеря состояния, а то, что Итан больше не позволил ей говорить от его имени.
Через неделю его интервью сняли с повторного эфира после того, как он сам выступил перед камерами.
— Я ошибся, — сказал он. — Я позволил другим стереть из моей жизни двух детей. Это не делает меня невиновным. Но теперь я буду отвечать за то, что сделал.
Я смотрела на экран без злости.
В четыре часа следующего дня Итан пришёл в парк без охраны и без подарков. В руках у него была только потрёпанная книга о космосе — Ноа заранее сказал, что хочет проверить его знания.
Софи сидела на краю фонтана и расспрашивала его о школе, которую он никогда не видел. Ноа открыл блокнот и записал на первой странице: «Испытательный срок. Один день за раз».
Я не знала, станет ли Итан хорошим отцом. Такие вещи не доказывают подписями и миллиардами.
Но он пришёл.
А когда Ноа спросил, почему на старой больничной фотографии он выглядит моложе, Итан достал из кармана копию их свидетельств о рождении и положил её между ними.
— Потому что я слишком долго не знал, кого именно ждал всю жизнь.
Софи посмотрела на него поверх синей блестящей заколки.
— Тогда начинай запоминать.
Итан кивнул и открыл книгу на первой странице.
Под шум фонтана мой сын начал читать ему вслух — с самого начала, без пропущенных глав.
Пропустили начало?
