ЧАСТЬ 4

…Я перечитал сообщение трижды, потому что мозг отказывался принимать такую наглость. Крылов не просто прикрывал мать. Он готовил запасной выход: сделать Лену виноватой в собственном лечении.

— Они хотят выставить тебя мошенницей, — сказал я.

Лена сидела рядом с Ириной и держала обеими руками бумажный стакан. Крышка подрагивала от каждого вдоха.

— Но я даже не получала этих денег.

— Знаю.

Ирина встала и закрыла журнал регистрации.

— Тогда не отвечайте угрозами на угрозы. Отвечайте документами.

В тот же день она отправила нотариально заверенные копии черновика в банк и медицинскую страховую компанию. Я передал им выписки, справку о моих переводах и заявление Лены о том, что она никогда не выдавала доверенность.

Банк немедленно приостановил операции по счёту. Страховая запросила историю лечения. А клиника, когда поняла, что документы уже не удастся тихо переписать, назначила независимую проверку.

Но это не возвращало Лене силы.

К вечеру ей стало хуже. Мы сидели в приёмном отделении, когда медсестра сказала, что обследование придётся перенести: у клиники не было подтверждения оплаты.

Я достал из кармана банковскую карту.

— Оплачу сам.

— Сумма большая, — предупредила медсестра.

— Делайте всё необходимое.

Лена схватила меня за рукав.

— Андрей, у тебя почти ничего не останется.

— У меня останется причина, ради которой я всё это зарабатывал.

Она отвернулась, но я увидел, как по щеке скользнула слеза.

В это время мать позвонила мне впервые после встречи у нотариуса.

— Приезжай один, — сказала она. — Ольга срывается. Я хочу поговорить без свидетелей.

— Говори сейчас.

— Я не брала все деньги ради себя.

— Я знаю, что ты переводила их Ольге.

— Нет. Это не всё.

В её голосе не было привычной властности. Только усталость.

— Когда твой отец умер, он оставил долги, о которых никто не знал. Дом был заложен ещё до твоего отъезда. Я боялась, что ты вернёшься и увидишь, что нам нечего отдавать.

— Поэтому ты украла мои переводы?

— Я думала, что верну. Ольгин салон должен был начать приносить прибыль.

— А когда узнала о болезни Лены?

Мать замолчала.

— Крылов сказал, что лечение дорогое и шансов мало. Он уверял, что тебе станет легче, если ты не будешь знать всего сразу.

Я почувствовал не жалость, а ледяную пустоту.

— Он сказал тебе, что можно оставить её без врачей?

— Он сказал, что она всё равно не выдержит.

В коридоре больницы я сжал телефон так сильно, что побелели пальцы.

Вот чего я не ожидал: мать не просто прятала деньги. Она поверила чужому врачу больше, чем моей жене, а потом построила вокруг этой лжи целый дом.

Я приехал к ней вечером вместе с Леной и Ириной. Ольга уже была там. На кухонном столе стояла недопитая чашка кофе, а возле неё лежали ключи от внедорожника.

— Ты обещала, что всё уладишь, — сказала Ольга матери.

— Я пыталась.

— Ты уничтожила меня! Банк заблокировал счёт салона.

Я положил перед ними банковские бумаги.

— Салон закрывается не из-за меня. Он жил на деньгах, которые предназначались Лене.

Ольга подалась вперёд.

— Я вернула часть!

— Куда?

Она открыла рот, но ответа не нашла.

Ирина спокойно достала ещё один лист.

— Возвратов не было. Были только переводы на ваш личный счёт и платежи за автомобиль.

Ольга посмотрела на мать.

— Ты говорила, что Андрей всё знает.

Марина опустила взгляд.

— Я сказала, что он не станет разбираться.

— Ты солгала мне тоже?

— Я хотела, чтобы ты удержалась на плаву.

— Ты удерживала меня за чужое горло!

Ольга сорвала с пальца большое кольцо и бросила его на стол.

— Забери. Продай. Верни ей хоть что-нибудь.

Лена вздрогнула, но не отступила.

— Мне не нужны ваши украшения.

— Тогда чего ты хочешь? — крикнула Ольга.

Лена впервые посмотрела ей прямо в глаза.

— Чтобы ты сказала врачам правду.

Сестра побледнела.

Крылов приехал через час. Видимо, мать позвонила ему, надеясь, что он снова всё объяснит. Он вошёл в комнату с кожаной папкой и уверенной улыбкой.

— Господин Андрей, вы создаёте опасную ситуацию. Ваша жена эмоционально нестабильна.

— А вы подделали её доверенность.

— Осторожнее с обвинениями.

Ирина положила перед ним черновик.

— Ваш номер записан в журнале. Вы требовали уничтожить этот документ.

Улыбка исчезла.

— Это недоразумение.

— Тогда объясните, почему в вашем заключении написано, что Лена отказалась от лечения, — сказал я.

Крылов перевёл взгляд на мать.

И этого было достаточно.

Марина закрыла лицо ладонями.

— Это я попросила его так написать.

Крылов резко повернулся к двери.

— Вы обещали, что никто не станет поднимать старые бумаги.

Ольга отступила от него.

— Ты говорил, что всё законно.

— Я говорил то, что нужно было услышать.

Эта фраза разрушила последние оправдания быстрее любого признания.

Крылов ушёл, но уже на следующий день страховая компания отстранила его от работы до окончания проверки. Банк потребовал вернуть деньги. Ольге пришлось продать машину и оборудование салона, чтобы закрыть часть долга. Мать сама подписала соглашение о продаже нового забора, мебели и дорогой техники. Дом удалось сохранить не целиком: верхний этаж и участок пришлось отдать кредитору, зато маленькая нижняя квартира осталась за Леной.

Марина просила прощения несколько раз. Я не отвечал сразу.

Лена тоже не сказала ей, что всё забыто.

Через неделю мать пришла в клинику с папкой документов. Она принесла не цветы и не деньги, а подписанное заявление, где подробно указала, как оформлялась доверенность и кто заставил Крылова изменить медицинские записи.

— Я знаю, что этого мало, — сказала она Лене.

— Мало, — ответила жена.

— Но это правда.

Лена долго смотрела на её руки.

— Тогда оставьте копию врачу, который будет меня лечить.

Мать кивнула.

Она не просила вернуть прежнюю семью. Понимала: прежней уже не существовало.

Лена прошла обследование. Лечение начали вовремя, хотя болезнь успела отнять у неё силы, волосы и несколько месяцев, которые нельзя было вернуть. Я отменил следующий контракт и остался рядом. Это решение стоило мне денег, но не требовало никаких обещаний: я просто больше не собирался жить так, будто любовь измеряется переводами.

Ольга устроилась на работу в чужой салон и каждый месяц перечисляла небольшую сумму на лечение Лены. Не ради прощения. В назначении платежа она писала только: «Возврат долга».

Мать сохранила одну вещь из прежнего дома — маленькую медную табличку с номером квартиры. Она отдала её Лене, когда та выписалась после первого курса.

— Это было на двери, — сказала Марина. — Я думала, что дом принадлежит мне.

Лена взяла табличку, повертела в пальцах и положила на папку с медицинскими документами.

— Дом не бывает чьим-то, пока в нём кого-то прячут.

Я не стал спорить.

Через несколько дней мы сидели в кабинете нового врача. На столе лежала та самая папка, уже без жёлтой ленты. Между выписками и банковскими бумагами виднелся план лечения, составленный для Лены лично.

Врач провёл пальцем по первой странице.

— Здесь всё оплачено. И ещё кое-что: ваша жена включена в программу бесплатного наблюдения.

Лена посмотрела на меня.

— Ты оформил?

— Нет.

Врач улыбнулся.

— Это сделала нотариус Савельева. Она сказала, что некоторые долги нужно возвращать не деньгами.

Лена впервые за долгое время улыбнулась не из вежливости. Настоящей улыбкой, осторожной, почти незаметной, но живой.

Я достал из кармана старую банковскую квитанцию — первую, которую отправил домой четыре года назад. На обороте я когда-то написал: «На наше будущее».

Лена увидела надпись и тихо сказала:

— Теперь пусть это будет на моё лечение.

Я перевернул квитанцию чистой стороной вверх и записал новый адрес клиники.