ЧАСТЬ 4
…а его матери, Грасиеле.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как в настольных часах перескочила стрелка.
Грасиела побледнела.
— Это ошибка банка, — сказала она.
Рената развернула экран к нотариусу.
— Перевод ушёл на счёт, который открыт на имя Грасиелы Карденас. Сумма — сто восемьдесят тысяч песо. В назначении указано: «аванс за залог недвижимости».
Маурисио медленно повернулся к матери.
— Ты сказала, что деньги нужны компании.
— Они и нужны компании.
— Почему тогда счёт твой?
Грасиела сжала ремешок сумки. На её пальце блеснуло тяжёлое кольцо, которое она постоянно крутила, когда нервничала.
— Потому что ты не умеешь распоряжаться деньгами.
— Ты получила перевод до того, как Валерия что-либо подписала?
— Я должна была удержать его до оформления.
— Удержать? — переспросила я.
Маурисио смотрел на мать, словно видел перед собой незнакомого человека.
Рената спокойно открыла следующий файл.
— Здесь банковские выписки. Деньги поступили сегодня в девять сорок две. В десять пятнадцать с этого же счёта ушёл платёж за автомобиль.
Грасиела резко поднялась.
— Это были мои деньги!
— Тогда зачем вы использовали документы Валерии? — спросила Рената.
Ответа не последовало.
Маурисио провёл ладонью по лицу.
— Мама, ты сказала, что нашла инвестора.
— Я сказала то, что тебе нужно было услышать.
Вот тогда я поняла главное: квартира была не единственной целью. Маурисио действительно хотел закрыть провал в своей компании, но Грасиела увидела в моей собственности удобный источник денег. Она подталкивала сына к свадьбе, обещая, что после регистрации всё станет проще. Паулина уже получила обещанную спальню, архитектор — заказ, а Грасиела собиралась расплатиться моими документами со своими долгами.
Но оставался вопрос: зачем Маурисио участвовал?
Он сел на стул. Белая папка с планами упала на пол.
— Я думал, что потом всё исправлю, — сказал он.
— Когда именно? После того как оформил бы займ?
— Я хотел спасти фирму.
— За мой счёт.
Он посмотрел на меня.
— Я любил тебя.
— Любовь не просит подделать подпись.
— Я не подделывал её сам.
— Но ты передал им мои данные.
Маурисио опустил голову.
— Да.
Это короткое признание оказалось тяжелее всех его оправданий.
Нотариус вызвал сотрудников службы безопасности здания, а Рената потребовала немедленно заблокировать заявку. Перевод удалось остановить до окончательного зачисления: банк пометил операцию как спорную после её звонка. Деньги вернулись на счёт финансовой компании, а не Грасиеле.
Грасиела всё ещё пыталась торговаться.
— Валерия, мы можем договориться. Ты отменишь жалобу, а мы вернём всё до последнего песо.
— Нет.
— Ты хочешь разрушить жизнь моего сына?
— Её разрушила не я. Он поставил мою квартиру на карту.
— Вы скоро пожалеете, — прошипела Паулина.
Архитектор, который всё это время стоял у стены, вдруг сделал шаг вперёд.
— Я тоже должен кое-что сказать.
Паулина повернулась к нему.
— Молчи.
— Вы сказали мне, что после свадьбы Валерия съедет к вам на время ремонта. Но в заказе написано другое: «полное переоборудование под жильё Паулины».
Паулина открыла рот.
— Ты не так понял.
— Я сохранил переписку и квитанцию. Не хочу, чтобы потом сказали, будто я всё придумал.
Я посмотрела на план спальни. На нём уже были обозначены её шкафы, её столик, её зеркало. Моё имя исчезло из проекта раньше, чем я исчезла бы из собственной квартиры.
После этого разговор закончился не криками, а бумагами.
Рената подала заявление о попытке использования моих персональных данных и передала документы в финансовую компанию. Нотариус оформил письменное подтверждение, что я не давала согласия на сделку. Архитектор подписал объяснение. Грасиеле пришлось вернуть полученную сумму, потому что банк заблокировал её операцию.
Маурисио пытался поговорить со мной в коридоре.
— Я верну тебе сто восемьдесят тысяч и всё, что должен.
— Долг не отменяет поступок.
— Я сделал это один раз.
— Ты делал это каждый раз, когда говорил мне, что я всё преувеличиваю.
Он снял обручальное кольцо.
— Возьми.
— Оставь себе. Оно ничего не исправит.
Через два дня он прислал мне письмо через Ренату. В нём было много слов о страхе, матери и сорванной свадьбе. Но одна фраза сказала больше остальных: «Если бы ты спросила меня напрямую, я бы всё объяснил».
Я перечитала её и ответила только Ренате:
— Я спрашивала. Он каждый раз выбирал удобную ложь.
Маурисио признал долг письменно. Он согласился возвращать сто восемьдесят шесть тысяч песо частями, а также оплатил замену замка и восстановление двери. Грасиела и Паулина подписали обязательство не входить в квартиру и не хранить мои документы. Архитектор отказался от их заказа и вернул часть предоплаты.
Свадебный зал отменил бронь. Я потеряла деньги за оформление и несколько подарков, которые уже нельзя было вернуть. Потеряла и человека, с которым собиралась прожить жизнь.
Но страшнее всего было другое: я поняла, что почти добровольно отдала бы им право решать, что принадлежит мне.
Я не стала продавать квартиру и не стала менять спальню. Только переставила письменный стол, закрасила карандашные отметки на стене и оставила план ремонта в папке для доказательств.
Через несколько дней Рената пришла ко мне с кофе и последним соглашением. На первой странице стояла сумма первого платежа Маурисио.
— Он заплатил, — сказала она.
— Хорошо.
— Ты хочешь прочитать его новое письмо?
— Нет.
Она убрала конверт.
— А что ты сделаешь с планом Паулины?
Я достала его из папки. В нижнем углу всё ещё виднелось её имя.
— Оставлю.
— Зачем?
Я перевернула лист и на чистой стороне написала: «Проект отменён. Собственник — Валерия».
Потом передала архитектору, который пришёл забрать последние бумаги. Он посмотрел на надпись и кивнул.
— А что построить вместо этого?
Я оглянулась на спальню, где чужая женщина уже мысленно расставила свою мебель.
— Ничего, — сказала я. — Просто верните стене её размер.
Когда он ушёл, я сняла с холодильника свадебный список. В нём были цветы, меню, имена гостей и пункт «подтвердить совместное имущество». Я зачеркнула только последний пункт, а затем разорвала лист ровно по линии, которую сама провела карандашом.
Вечером Маурисио позвонил один раз. Я не взяла трубку. На экране высветилось его имя, рядом с ним — напоминание о следующем платеже.
Я перенесла напоминание в календарь и закрыла приложение.
На столе лежал план с чужим именем. Я взяла красную ручку и перечеркнула его так, чтобы чернила прорвали бумагу.
Под листом осталась моя собственная подпись — та самая, которую они пытались подделать.
Я провела по ней пальцем и сказала вслух:
— Эту подпись я ставлю только сама.
