ЧАСТЬ 4
Сантьяго вырвал телефон у меня из руки, но начальница охраны продолжала говорить.
— Нотариус утверждает, что у него есть решение совета директоров. Документ подписан вашим именем.
— Не впускайте их, — сказала я.
— Они уже внутри.
Связь оборвалась.
На секунду я услышала только гул автобусов за окном и собственное дыхание.
Иван поднялся.
— Где?
— На складе в Тлакепаке, — ответил Сантьяго.
Камилла побледнела.
— Кто приехал?
Я посмотрела на неё.
— Ты должна знать. Именно ты проводила платежи.
Она отвернулась.
— Я не знала его настоящего имени.
— Зато знала, куда уходили деньги.
— Я думала, он просто кредитор.
Нестор резко усмехнулся.
— Кредиторы не покупают нотариусов и не заставляют механиков ломать чужие машины.
Мы выехали из кафе втроём: я, Сантьяго и Нестор. Иван хотел сесть в машину, но я остановила его.
— Ты едешь отдельно.
— Мариана, послушай меня.
— Я слушала тебя шесть лет.
Он сжал челюсть.
— Если там люди Романа, они убьют всех, кто помешает сделке.
Это имя я слышала впервые.
— Кто такой Роман?
Иван посмотрел на Камиллу.
Она закрыла глаза.
— Роман Вельский. Частный финансист. Он давал Ивану деньги, когда банки отказались. Потом потребовал долю в его компании.
— Не долю, — поправил Иван. — Он потребовал всё.
Сантьяго завёл двигатель.
— И почему документы оказались на имя Марианы?
Иван ответил не сразу.
— Потому что корпорация Марианы была настоящим источником всех контрактов. Роман понял это раньше меня. Он сказал: если я не передам ему склад, он расскажет ей о долгах и заберёт компанию через цепочку фиктивных договоров.
Я повернулась к нему.
— Ты мог прийти ко мне.
— Я пришёл бы, если бы ты была обычной Марианой.
Эта фраза больнее всего остального ударила под рёбра.
На складе царил беспорядок. Ворота были подняты, на асфальте стояли две чёрные машины. Перед административным зданием Нестор узнал одного из мужчин.
— Это тот, кто передал деталь Камилле.
Я достала из сумки папку, которую Сантьяго подготовил ещё ночью.
— Тогда пусть узнает, что я тоже подготовилась.
Внутри здания нотариус уже разложил бумаги на длинном столе. Рядом стоял высокий мужчина с серебряными волосами.
— Госпожа Алькосер, — сказал он. — Вы опоздали.
— А вы ошиблись адресом.
— Ваш совет директоров утвердил передачу склада.
— Мой совет не собирался.
Он протянул документ.
— Подпись есть.
Сантьяго достал из папки заключение эксперта.
— Подпись подделана. Кроме того, в день заседания Мариана находилась за пределами штата, а председатель совета был в больнице. Вам предъявят не этот документ, а другой — с отметкой о фальсификации.
Роман усмехнулся.
— Вы думаете, бумага вас защитит?
— Нет, — ответила я. — Меня защищает то, что ваши деньги прошли через счета, которыми управляла Камилла.
Камилла вздрогнула.
Я положила на стол выписки.
— Каждый перевод. Каждый поддельный договор. Каждый платёж механику. Но есть ещё одна строка, которую вы не видели.
Роман перестал улыбаться.
— Какая?
— Возврат займа от моей корпорации. Я выкупила долг Ивана неделю назад.
Иван резко поднял голову.
— Что?
— Все его обязательства теперь принадлежат мне. Роман больше не может требовать склад, потому что долг, на который он ссылался, погашен официально.
Сантьяго положил рядом банковское подтверждение.
Роман схватил лист.
— Это невозможно.
— Нет. Невозможно было только то, что вы считали меня беспомощной.
Камилла отступила к стене.
— Ты выкупила его долги, чтобы спасти его?
— Я выкупила их, чтобы понять, кто придёт за залогом.
Именно поэтому я три недели назад поручила Сантьяго провести скрытую проверку. Я заметила, что счета Ивана закрывались деньгами моих же дочерних компаний. Когда появилась поддельная доверенность, я поняла: кто-то готовит не просто развод и не просто страховую аферу. Они хотели перевести под контроль Романа мой склад, а потом через него — всю логистическую сеть.
Иван сел на край стола.
— Ты знала?
— Подозревала. Но не знала, решишься ли ты остановить их.
— Я пытался.
— Когда понял, что страховая тебе не достанется.
Он прикрыл лицо ладонями.
— Я хотел начать всё заново.
— Ты хотел начать заново на моих деньгах и на моей могиле.
Камилла шагнула к нему.
— Скажи ей, что ты не отдавал приказ.
Иван посмотрел на неё.
— Я не отдавал. Но я дал тебе ключи от гаража. Я показал, где лежат документы. Я сказал, какой машиной она поедет.
Камилла закрыла рот рукой.
Это было признание не в убийстве, а в трусости. Иногда именно она приводит человека к краю.
Нестор положил на стол свою рабочую карту.
— Я готов подписать показания. Но мне нужна защита сыну.
— Она будет, — сказала я. — И место в ремонтной службе корпорации. Ты слишком долго молчал из-за страха, но сегодня заговорил.
Он кивнул, и его плечи впервые распрямились.
Роман попытался выйти, однако у ворот его уже ждали представители страховой и службы безопасности. Я не стала превращать склад в спектакль. Сантьяго передал им документы, а Лусия остановила все выплаты и счета, связанные с заявлением о моей смерти.
Камилла осталась в пустом кабинете.
— Ты правда меня ненавидишь? — спросила она.
Я посмотрела на кремовый плащ, мокрый по краям от дождя.
— Я ненавижу то, что ты знала, где у меня болит, и всё равно ударила туда.
— Я любила его.
— Нет. Ты любила жизнь, которую он обещал купить.
Она заплакала, но я не стала обнимать её.
Иван подошёл ко мне у погрузочной рампы, где пахло картоном и дизельным топливом.
— Мариана, я не прошу простить меня.
— Хорошо.
— Я подпишу отказ от доли в компании и от дома.
— Дом оформлен на семейный фонд. У тебя никогда не было доли.
Он вздрогнул.
— Тогда что ты хочешь?
— Чтобы ты лично явился к каждому поставщику, которому обещал деньги, и сказал правду. Не ради меня. Ради тех, кого ты втянул.
— А потом?
— Потом мы больше не разговариваем.
Он кивнул. В этот раз без просьбы и без попытки торговаться.
Я не вернулась в наш дом. Сантьяго отвёз меня в офис корпорации, где на стене висел портрет моего деда. Я сняла с руки больничную повязку и положила её рядом с заключением Рауля о тормозах.
Потом позвонила Офелии.
— Вы спасли мне жизнь, — сказала я.
— Нет, милая, — ответила она. — Ты сама послушалась, когда ещё могла не послушаться.
Через день я приехала к ней в маленький дом у дороги. Она показала мне старый школьный автобус, который собиралась ремонтировать для соседских детей.
— Вам нужна помощь? — спросила я.
— Мне нужен тормозной шланг и человек, который не станет экономить на креплениях.
Я улыбнулась.
— У меня есть такая компания.
Мы стояли рядом с разобранным автобусом, пока Рауль проверял каждую деталь. На металлическом полу лежала та самая латунная шайба, извлечённая из моей машины. Офелия подняла её двумя пальцами и бросила в коробку с ненужным железом.
— От неё чуть не зависела вся твоя жизнь, — сказала она.
— Но не зависела.
В этот момент Рауль затянул последний болт, нажал на педаль и крикнул:
— Держит!
Офелия усмехнулась, а я услышала под днищем автобуса короткий, надёжный щелчок нового механизма.
— Вот теперь можно ехать, — сказала она.
И я впервые за весь этот ужас села рядом с водителем, а не за руль — и позволила ей самой вывести автобус на дорогу.
Пропустили начало?
