ЧАСТЬ 4
Я отошла от стола, но не вышла из двора. Телефон стал тяжёлым, будто в нём лежал не разговор с банком, а весь наш дом.
— Какая ещё подпись? — спросила я.
Сотрудница банка говорила осторожно, сверяясь с документами.
— Подпись вашего супруга. Он указан как созаёмщик. Но есть проблема: заявление подано от имени вашей компании.
— У меня нет компании.
— Именно поэтому мы приостановили рассмотрение. Кто-то использовал регистрационный номер вашего старого предприятия.
Я закрыла глаза.
Старого предприятия.
Два года назад я открыла небольшую мастерскую по изготовлению садовой мебели. Проект не пошёл, и я закрыла её через восемь месяцев. Регистрационные бумаги лежали в металлическом ящике в кабинете.
В кабинете, к которому Андрей имел доступ.
— Пришлите мне копии, — сказала я. — И никому не сообщайте, что я звонила.
— Хорошо. Но вам нужно приехать сегодня.
Я закончила разговор.
Во дворе никто не двигался. Даже вода в бассейне казалась неподвижной.
— Ты слышал? — спросила я Андрея.
Он смотрел на меня, и его лицо стало серым.
— Марина, я хотел только помочь Кайлу.
— Подделав мою подпись?
— Я не подделывал. Я подписал за тебя, потому что знал, что ты откажешься.
— Это и называется подделать.
Бренда ударила ладонью по столу.
— Андрей, замолчи! Ты всё испортил.
— Я всё исправлял три года, — ответил он. — Каждый раз, когда ты звонила Марине и просила деньги, я говорил ей, что это временно.
— Ты говорил, что у Кайла трудности, — прошептала Бренда.
— У него не трудности. Он проиграл деньги и заложил свою машину.
Кайл рванулся к нему.
— Ты обещал, что она подпишет!
Я отступила, заслонив собой Льва. Олег мгновенно встал между мужчинами.
— Все отошли от стола.
Лев стоял у ступеней, сжимая зелёную кружку. Я вдруг поняла, что он слышит каждое слово. Он уже однажды услышал от Бренды, что его мать не способна купить палатку. Теперь он слушал, как взрослые пытались заложить его дом.
— Мам, они хотели забрать наш бассейн? — спросил он.
Я присела рядом.
— Они хотели продать дом, но не смогут.
— Почему?
— Потому что документы не мои.
В банке я провела почти три часа. Заявку отменили, доступ к старому регистрационному делу заблокировали, а все дальнейшие операции потребовали моего личного присутствия. Я не стала превращать это в публичное расследование, но передала банку копии записки, заключение Олега и запись с камеры. Этого хватило, чтобы сделка исчезла из их планов.
Ремонт бассейна оказался дороже, чем обещал Олег. Сгорел насос, треснул фильтр, пришлось заменить часть облицовки. Бренда сказала, что у неё нет денег. Кайл заявил, что не признаёт никаких счетов.
Тогда я продала их старую машину, которую три года страховала и обслуживала сама.
— Ты не имеешь права! — кричал Кайл у нотариуса.
— Машина оформлена на меня. Страховку платила я. И ты подписал расписку, что вернёшь деньги до первого числа.
— Я был пьян!
— Но подпись была твоей.
Вырученной суммы хватило на большую часть ремонта. Остаток я взыскала с Андрея из нашей общей доли, потому что он сам признал, что принимал решения за моей спиной. Дом мы не продали. Но наш брак закончился не в кабинете банка и не у нотариуса.
Он закончился вечером, когда Андрей пришёл за вещами и увидел на холодильнике расписание Льва.
— Можно мне с ним поговорить? — спросил он.
Лев посмотрел на меня.
— Только если мама останется.
Андрей кивнул и сел на край стула.
— Я думал, что если мы поможем Кайлу один последний раз, всё наладится.
— Ты говорил это три года.
— Я боялся, что семья отвернётся от меня.
— Поэтому ты отвернулся от нас.
Он достал из кармана сложенный лист. Это была расписка Кайла и копия заявления на кредит. Андрей положил их передо мной.
— Я отнёс их в банк сам. Хотел, чтобы ты знала всё, если они снова начнут давить. Я должен был сделать это раньше.
Это не отменяло его поступка. Но я увидела, что впервые он принёс не оправдание, а доказательство собственной вины.
— Ты будешь видеться с Львом, — сказала я. — Но не здесь и не без договорённости. И никаких разговоров о деньгах при нём.
— Понял.
Лев поднял голову.
— А палатка всё ещё нужна?
Андрей посмотрел на него.
— Я куплю тебе хорошую.
— Нет, — сказал Лев. — Купи себе. Мама уже купила мне другую.
Он показал на новую палатку, стоявшую в коридоре. Я купила её на следующий день после слов Бренды. Не потому, что хотела доказать им что-то, а потому, что мой сын не должен был ждать разрешения на маленькую радость.
Бренда перестала звонить после того, как банк прислал ей уведомление о прекращении оплаты телефона. Через неделю она приехала к калитке и оставила на крыльце конверт с деньгами за два месяца страховки. Внутри лежали купюры и короткая записка: «Я должна была остановить их раньше».
Я не ответила, но деньги приняла. Её раскаяние впервые стоило ей чего-то настоящего.
Кайл подписал соглашение о продаже машины и выплате оставшегося долга. Он больше не появлялся у дома. Его планы на покупателя участка рассыпались, потому что банк сообщил о попытке использовать чужие документы. Он потерял не только машину, но и возможность распоряжаться чужой жизнью.
А Олег закончил ремонт в пятницу. Он включил насос, и вода зашумела ровно, без металлического визга. На дне бассейна всё ещё оставалась тонкая царапина от разбитого стекла, которую невозможно было отполировать.
Лев стоял рядом в жёлтой спасательной жилетке.
— Мам, можно запускать бумажные кораблики?
— Только после того, как уберём все осколки.
Он взял щипцы и начал внимательно осматривать плитку. Раньше он бы просто прыгнул в воду, не глядя под ноги. Теперь он проверял каждый сантиметр.
Я присела у шкафа с оборудованием и прикрепила к его внутренней стороне маленькую медную табличку: «Доступ только Марине и мастеру Олегу».
Лев прочитал надпись и спросил:
— А папе можно?
Я посмотрела на него, потом на чистую воду, в которой отражалась его зелёная кружка, забытая на ступеньке.
— Только если он сначала спросит.
Лев улыбнулся и поставил кружку подальше от края.
Потом запустил в бассейн первый бумажный кораблик — прямо поверх того места, где когда-то плавали чужие банки.
На его борту он написал всего два слова: «Наше лето».
