ЧАСТЬ 4
Там слышен голос человека, который признался, почему пять ваших беременностей закончились одинаково. И этот человек сейчас находится в доме рядом с вами…
Я медленно повернула голову к Маргарет.
Она стояла у двери, прижав ладонь к груди.
Райан смотрел на неё так, будто впервые видел.
— Мама? — спросил он.
Маргарет не ответила.
Виктор достал телефон и включил громкую связь.
Голос врача Левина дрожал от напряжения:
— Запись сделана в служебном коридоре клиники пять лет назад. Мы тогда не знали, что камера продолжала работать.
Раздался шум шагов. Потом голос Маргарет:
— Увеличьте дозировку. Она снова потеряет ребёнка, а мы скажем, что организм не справился.
Второй голос, мужской, спросил:
— А если она узнает?
— Она никогда не узнает. Райан уже устал от неё. Ему нужна женщина, способная родить.
В комнате стало так тихо, что я услышала капли дождя на подоконнике.
Я не чувствовала боли.
Пока.
Потом внутри меня словно оборвалась последняя нитка, удерживавшая прошлую жизнь.
— Ты убивала моих детей? — спросила я.
Маргарет отступила.
— Я не хотела, чтобы они умирали.
— Ты сама сказала увеличить дозировку.
— Я хотела помочь Райану.
— Нет, — ответила я. — Ты хотела управлять им.
Райан медленно подошёл к матери.
— Что ты давала ей?
Маргарет закрыла лицо руками.
— Это были лекарства. Ничего опасного.
София резко поднялась.
— Эти лекарства противопоказаны при беременности. Они могли вызвать кровотечение и остановить развитие плода.
Райан повернулся ко мне.
— Анна, я не знал.
Я посмотрела на него и впервые поверила, что он говорит правду. Но его незнание не возвращало мне пятерых детей. Не стирало больничные коридоры, ночи без сна и то, как он каждый раз молча отворачивался к стене.
— Ты не знал, потому что не хотел знать, — сказала я.
Он открыл рот, но не нашёл слов.
Виктор позвонил своему адвокату. Через двадцать минут к дому подъехала полиция.
Маргарет попыталась пройти к выходу.
— Я мать этого семейства, — прошептала она.
— Именно поэтому вы думали, что вам всё позволено, — ответил Виктор.
Полицейский попросил её поднять руки. Маргарет посмотрела на Райана.
— Скажи им, что я спасала тебя.
Райан не ответил.
Его адвокат приехал следом, но, прослушав запись, снял очки и долго тёр переносицу.
— Райан, я больше не могу вас представлять. Вы скрыли от меня важные обстоятельства.
— Вы мой адвокат!
— Сегодня я впервые стал свидетелем.
Утром мы приехали в клинику. Врач Левин показал мне архивную запись. На экране Маргарет входила в кабинет, а затем передавала медсестре конверт с моим именем.
— Почему вы молчали пять лет? — спросила я.
Врач опустил глаза.
— Я боялся потерять лицензию. Но после того, как увидел новые данные, понял, что молчание делает меня соучастником.
Райан стоял у стены. Он услышал запись собственного голоса, произнесённого много лет назад:
— Если ребёнка снова не будет, я больше не выдержу. Анна должна понять, что это её вина.
Он медленно сел.
— Я говорил это? — прошептал он.
— Да, — ответила я. — Ты говорил.
Он закрыл лицо ладонями.
Но я не стала утешать его.
В тот же день полиция изъяла документы из дома. Поддельные отчёты, переписку Маргарет с клиникой, записи переводов и фотографии Лоры с Райаном легли в отдельные пакеты.
Лора пришла вечером сама.
Она сняла красное платье и держала его на согнутой руке, словно несла чужую вину.
— Я не знала о ваших беременностях, — сказала она.
— Но знала, что Райан женат.
— Да.
— И всё равно пришла.
Лора заплакала.
— Мне сказали, что вы не можете иметь детей и давно согласны на развод.
Я посмотрела на её живот.
— Ваш ребёнок ни в чём не виноват. Но я больше не буду участвовать в вашей лжи.
Она кивнула и ушла.
Через неделю Райан позвонил мне из пустой квартиры. Его голос звучал глухо.
— Я продал дом. Деньги перевёл на счёт для ребёнка.
— Хорошо.
— Анна, я хочу прийти на обследование.
— Ты можешь приходить только по договорённости и только после рождения. Все встречи будут проходить при Викторе или Софии.
— Ты мне не доверяешь?
Я посмотрела на чемодан у стены. Красная бирка всё ещё висела на ручке, выцветшая от дождя.
— Я больше не доверяю словам.
Он долго молчал.
— Я люблю тебя.
Раньше от этих слов у меня болело сердце. Теперь они просто прошли мимо.
— Любовь не должна выгонять человека ночью под дождь, — ответила я. — Береги ребёнка и учись жить с тем, что сделал.
Я повесила трубку.
Суд длился четыре месяца. Маргарет признала вину частично, но записи и медицинские документы говорили громче неё. Ей запретили приближаться ко мне, клинике и моему ребёнку. Райан получил долю компании только после независимой проверки, а управление передали Виктору.
Я не пришла на заседание, где оглашали решение.
В тот день я была в маленькой квартире у реки и собирала кроватку.
София держала инструкцию вверх ногами.
— Ты уверена, что эта деталь должна быть здесь?
— После всего, что со мной случилось, я уверена только в том, что кроватка обязательно развалится ночью.
Мы обе засмеялись.
Это был первый настоящий смех за много месяцев.
Через три недели родился мой сын Михаил.
Когда акушерка положила его мне на грудь, я не сразу смогла заплакать. Я смотрела на маленькие сжатые пальцы и думала о тех пятерых, кого не успела взять на руки.
— Прости, что так долго искала тебя, — прошептала я.
Михаил открыл глаза.
И я поняла: прошлое останется со мной, но больше не будет держать меня за горло.
Мы переехали в другой город. Я устроилась администратором в клинику, где помогали женщинам, пережившим потери. В первый рабочий день я поставила на стол фотографию Михаила и маленькую керамическую чашку с жёлтой луной, ту самую, в которую когда-то собиралась положить снимок для Райана.
Теперь в ней лежали ключи от моей квартиры.
По утрам Михаил ползал по ковру, а я пила чай и слушала, как за окном просыпаются автобусы. Вечерами мы рисовали. Он выводил восковым мелком кривые круги и называл их солнцами.
Однажды выпал первый снег.
Михаил прижался лбом к стеклу.
— Мама, смотри.
— Смотрю.
— Белое небо.
Я улыбнулась.
В тот вечер пришло сообщение от Райана.
«Я купил дом недалеко от вас. Может быть, когда-нибудь ты позволишь мне вернуться?»
Я прочитала его дважды.
Потом написала:
«Ты можешь быть отцом Михаила, если научишься отвечать за свои поступки. Но в мою жизнь возвращаться не нужно. Я наконец построила её без тебя».
Я не ждала ответа.
Он всё равно позвонил через минуту.
Я выключила звук и поставила телефон экраном вниз.
Михаил засмеялся в соседней комнате. Я вошла к нему и увидела, что он прикрепил свой рисунок к стене рядом с моей кроватью.
На рисунке были мы вдвоём, река, дом и жёлтая луна над крышей.
Я сняла с ручки старого чемодана выцветшую красную бирку и положила её в ящик. Не как напоминание о предательстве, а как доказательство того, что однажды я ушла и не позволила чужой жестокости стать моей судьбой.
Потом взяла Михаила на руки.
За окном падал снег.
А дверь в мою новую жизнь была заперта изнутри.
