ЧАСТЬ 4
— Кто вы? — спросил я.
В трубке зашипели помехи.
— Человек, который видел ту ночь у речного терминала.
Связь оборвалась.
Клэр смотрела на меня, прижав ладонь к разбитому лбу.
— Не езжай один.
— Я не собирался.
— И не бери его с собой.
Маркус усмехнулся, но улыбка получилась кривой.
— Если они знают о счетах, ты всё равно поедешь. Ты всегда выбирал угрозу, когда рядом оказывался кто-то слабее тебя.
Я схватил его за воротник.
— Мой сын лежит за этой стеной.
— Именно поэтому ты сделаешь то, что тебе скажут.
Я прижал его к шкафу с медицинскими халатами. Пластиковые плечики внутри задребезжали.
Клэр встала между нами.
— Эдриан, отпусти его.
— Он спрятал моего ребёнка от меня.
— Если ты сломаешь ему лицо, Итан всё равно не проснётся быстрее.
Эта фраза остановила меня.
Я отпустил Маркуса.
В 3:46 доктор снова вышла из операционной.
— Итан стабилен, — сказала она. — Но ему нужна кровь редкой группы. Мы проверили данные матери. Отца в карте нет.
— У меня первая отрицательная, — ответил я.
Доктор посмотрела на Клэр.
— Тогда нужно срочно взять образец и проверить совместимость.
Я закатал рукав прямо в коридоре. Игла вошла в вену, а рядом на стуле лежало зелёное одеяло с белыми звёздами.
Пока кровь наполняла пробирку, миссис Прайс рассказывала, что произошло одиннадцать месяцев назад.
Она работала у Маркуса в кабинете и видела, как он распечатал снимок УЗИ Клэр. Потом он позвонил в службу безопасности и приказал следить за ней.
— Почему вы молчали столько времени? — спросил я.
Она опустила глаза.
— Потому что у меня был сын. Маркус знал, где он работает. Я боялась.
— А сегодня?
— Сегодня я увидела фотографию аварии в новостях и поняла, что если снова промолчу, погибнет ребёнок.
Маркус фыркнул.
— Вы понятия не имеете, что происходило внутри компании.
— Расскажите, — сказал я.
Он посмотрел на меня.
— Ты хотел выйти из дела, Эдриан. Думал, что сможешь раздать активы и оставить людей без защиты. Я не позволил бы разрушить всё, что мы строили.
— Ты украл деньги.
— Я перевёл их в резервный фонд.
— На свой счёт.
— Временный счёт.
Миссис Прайс раскрыла папку.
— Не на свой. На счёт фонда «Маяк».
Маркус резко повернулся к ней.
— Замолчи.
Я взял документ.
Получателем фонда была не компания Маркуса. Получателем значился детский центр Святого Матфея.
— Что это? — спросил я.
Маркус сжал челюсти.
— Ты не понимаешь.
— Объясни.
— Деньги предназначались для лечения детей, которых твоя компания случайно оставила без страховки после закрытия северного филиала.
Клэр посмотрела на меня.
— Ты знал об этом?
— Нет.
Маркус отвёл взгляд.
— Я собирался вернуть всё до конца года. Но потом ты решил отдать компанию благотворительному совету. Я не мог позволить, чтобы люди, которые ничего не построили, получили всё.
— Поэтому ты придумал сына?
— Я не придумывал ребёнка.
— Ты спрятал его.
— Я пытался удержать тебя рядом с делом.
В этот момент из палаты вышла доктор.
— Совместимость подтверждена. Переливание начинается.
Клэр закрыла глаза.
Я впервые увидел, как она плачет не от страха, а от усталости, которая длилась девять месяцев.
В 4:05 мы выехали к старому речному терминалу. Маркуса посадили в машину между двумя охранниками. Я взял с собой миссис Прайс, потому что именно она могла подтвердить его признание.
Терминал стоял у чёрной воды. Кран над причалом скрипел на ветру, а ржавые цепи ударялись о железный настил.
В темноте появился мужчина в длинном рабочем пальто.
Он поднял руки.
— Я Томас Рид. В ту ночь я был водителем грузовика.
— Какой ночи? — спросил я.
— Ночи, когда Маркус отправил машину за Клэр.
Маркус дёрнулся.
— Не слушай его.
Томас достал из кармана маленький бумажный конверт, перевязанный бечёвкой цвета охры.
— Водитель, который должен был напугать её, потерял управление. Он ударил машину Клэр. Потом Маркус приказал нам убрать следы и забрать ребёнка, если женщина не выживет.
Клэр осталась в больнице только потому, что прохожая вызвала помощь.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица.
— Где документы?
— Здесь. Контракт, маршрут, платёж и подпись Маркуса.
Маркус бросился к нему. Охранник перехватил его за плечо.
— Ты обещал, что никто не пострадает! — крикнул Томас.
— Ты получил деньги.
— Я получил их за перевозку. Не за убийство.
Маркус посмотрел на меня.
— Эдриан, если передашь это властям, фонд закроют. Дети останутся без лечения. Компания рухнет.
Я раскрыл конверт.
Внутри была не только подпись Маркуса. Там лежал список из двадцати трёх детей и суммы, которые он тайно оплатил из украденных денег.
Я перечитал первую строку.
Имя ребёнка совпало с именем девочки, которую когда-то лечила моя мать.
Маркус не крал деньги для себя.
Он украл их, потому что не верил, что я сам способен сделать правильный выбор.
Но ради этого он превратил моего сына в оружие.
— Я оплачу лечение детей, — сказал я.
Маркус поднял голову.
— Что?
— Из собственных средств. А ты подпишешь все документы и передашь мне счета.
— Ты не понимаешь, что потеряешь.
— Понимаю.
Я достал телефон и позвонил в центр.
— Клэр, как он?
Её голос был тихим.
— Он держится. Доктор говорит, что переливание помогает.
Я закрыл глаза.
— Я возвращаюсь.
Маркус шагнул ко мне.
— Ты правда отдашь компанию совету?
— Нет.
Он замер.
— Тогда чего ты хочешь?
— Чтобы ни один человек больше не мог спрятать от меня ребёнка, письмо или правду, прикрываясь моей фамилией.
Я передал бумаги Томасу и миссис Прайс.
— Отнесите это тем, кто сможет защитить свидетелей. А Маркус больше не распоряжается ни одним счётом.
— Ты посадишь меня? — спросил он.
— Ты сам выбрал, чем заплатить.
Я не стал добивать его словами.
В 4:51 я вернулся в детский центр. Клэр сидела у стекла палаты, а за прозрачной стеной лежал Итан — крошечный, бледный, с трубкой возле носа.
На мониторе мерцала зелёная линия.
Клэр не посмотрела на меня.
— Почему ты не сказал, что хочешь ребёнка? — спросила она.
Я сел рядом, оставив между нами расстояние.
— Потому что я не знал, что он существует.
— А если бы знал?
— Я бы приехал.
— Даже если бы это разрушило твою жизнь?
Я посмотрел на сына.
— Она уже была разрушена. Я просто слишком долго называл это порядком.
Клэр провела пальцем по стеклу.
— Я не могу простить тебя сегодня.
— Не проси себя.
— И не могу обещать, что впущу тебя в его жизнь.
— Я буду приходить, когда ты разрешишь.
Она повернулась ко мне.
— Без охраны у палаты.
— Хорошо.
— Без людей, которые решают за меня.
— Хорошо.
— И без подарков, которые должны заменить девять месяцев.
Я кивнул.
— Только моё время.
Клэр долго смотрела на меня, затем достала из сумки маленький больничный браслет. На нём было написано: «Итан Харлоу, девять месяцев».
Она положила его мне на ладонь.
— Надень, если действительно собираешься остаться.
Пластик впился в кожу.
Я застегнул браслет.
За стеклом Итан пошевелил пальцами. Монитор пискнул, и его веки дрогнули.
Клэр прижалась лбом к стеклу.
Я стоял рядом, не касаясь её плеча.
И вдруг из палаты донёсся слабый хриплый звук:
— Да…
Клэр закрыла глаза.
Я наклонился к стеклу, а на моём запястье белая полоска больничного браслета отражала зелёный свет монитора.
— Папа здесь, Итан.
Пропустили начало?
