ЧАСТЬ 4
Я не стал ждать объяснений.
На Ривер-стрит мы приехали через двенадцать минут. Дэниел хотел идти первым, но я остановил его у крыльца.
— Никого не пугай.
— Если это ловушка…
— Это последствия моей ошибки. Я войду один.
Внутри пахло кипячёным молоком и стиральным порошком. За ширмой плакал ребёнок. На стуле у стены сидела Меган, прижимая к себе Ноа и Лукаса. Они были уже не теми спящими младенцами с дороги: один крутил в пальцах деревянную бусину, другой сердито тёр глаза.
Меган подняла голову.
— Где свидетельства?
Я положил их на стол.
Она не прикоснулась к бумагам.
— Ты пришёл не один.
— Дэниел остался снаружи.
— Хорошо.
Я сделал шаг, но она сразу напряглась.
— Не подходи к мальчикам, пока не спросишь, можно ли.
От этих слов мне стало больнее, чем от любой угрозы.
— Можно?
Меган кивнула.
Я коснулся пальцев Лукаса. Он открыл глаза и уцепился за мой указательный палец. Его рука была крошечной, но хватка оказалась крепкой.
Я отвернулся, чтобы Меган не увидела лица.
— Я не знал.
— Ты не хотел знать.
— Это правда.
Она долго смотрела на меня.
— Я приходила к твоему дому шесть раз. Охрана не пускала. Писала тебе. Ответов не было.
— Их перехватывали.
— А ты поверил, что я исчезла добровольно.
Я вынул из кармана фотографию из папки.
— Мерсер сказал, что ты была беременна тройней.
Меган закрыла глаза.
— Девочка родилась живой. Её назвали Элинор.
Имя ударило меня сильнее, чем я ожидал. Так звали мою бабушку — единственного человека, который когда-то верил, что во мне есть нечто кроме фамилии.
— Где она?
— У женщины, которая помогла мне после родов. Её зовут Сара Коул. Она бывшая акушерка. Когда твоя мать узнала, что девочку хотят передать Уитморам, Сара забрала её из клиники и спрятала. Меган считала, что ребёнок умер, пока Сара не прислала ей письмо три недели назад.
— Почему ты не позвонила мне сразу?
— Потому что рядом с тобой стояла Клэр. И потому что я боялась, что ты снова выберешь её слова.
Я не мог спорить.
В приют вошла Сара. Она держала девочку в тёплом жёлтом комбинезоне. На её шапочке была пришита маленькая тканевая ласточка.
Девочка смотрела серьёзно, будто уже знала, что взрослые слишком часто путают любовь с правом владеть.
Сара остановилась напротив меня.
— Вы Роуэн Беллами?
— Да.
— Тогда вы должны услышать всё до того, как прикоснётесь к ней.
Мы сели в маленькой комнате для бесед. Сара рассказала, что мать подписала приказ о передаче ребёнка, но сама приехала в клинику раньше представителей Уитморов. Она хотела использовать девочку как рычаг: если я не соглашусь на брак с Клэр и не отдам ей управление семейными портами, Меган никогда не узнает, что дочь жива.
— Почему вы спрятали её? — спросил я.
— Потому что ваша мать попросила меня передать ребёнка. А потом я увидела, как Меган лежит после родов и плачет, уверенная, что потеряла дочь. Я нарушила приказ.
— Вы рисковали всем.
— Не больше, чем она.
В этот момент в комнату ворвался Дэниел.
— Роуэн, мать уехала из поместья. Клэр тоже. Но они оставили в кабинете документы.
Мерсер, которого я велел привезти, разложил бумаги на столе. Там были договоры на мои портовые компании, переводы и проект соглашения о браке. Клэр должна была получить право подписи сразу после свадьбы. Мать собиралась передать ей контроль над грузовыми маршрутами, а затем списать на меня махинации Уитморов.
Я был нужен им как фамилия, печать и удобный виновник.
Но среди бумаг нашлось нечто ещё: письмо Клэр матери.
«После свадьбы он подпишет всё. Если начнёт сопротивляться, напомни ему о девочке».
Меган прочитала эту строку и отложила лист.
— Вот почему они так боялись, что ты узнаешь.
— Не только поэтому.
Я посмотрел на неё.
— Ты сказала, что знаешь лишь половину.
Меган достала из сумки тонкую папку, перевязанную белой лентой.
— Я действительно расследовала счета Уитморов. Но нашла ещё кое-что. Твой отец не умер от сердечного приступа, как тебе сказали. Его отравили после того, как он отказался передать порты твоей матери.
В комнате стало тихо, но не той пустой тишиной, которую я годами принимал за власть. Передо мной складывалась история семьи, в которой каждый спасал себя, называя это заботой.
— Ты знала? — спросил я.
— Подозревала. Поэтому и собирала документы.
— И всё равно пыталась вернуть меня?
— Я пыталась вернуть детям отца. Не мужа.
Эта граница была честнее любого обещания.
На следующий день Клэр пришла к офису Беллами с чемоданом и двумя представителями компании. Она требовала встречи, кричала, что Мерсер украл документы и что я обязан выполнить брачное соглашение.
Я вышел к ней в холл.
— Ты не станешь моей женой.
— Ты не понимаешь, что потеряешь.
— Понимаю. Деньги. Репутацию. Часть компании.
— Ты без меня никто.
Я посмотрел на людей за её спиной.
— Тогда почему ты так отчаянно пыталась получить мою подпись?
Клэр побледнела, но всё ещё держалась за ручку чемодана.
— Я любила тебя.
— Ты любила доступ к тому, что принадлежало моей семье.
— А Меган любит? Она оставила тебя ни с чем.
— Нет. Я оставил её ни с чем.
Я отдал Дэниелу папку.
— Передай счета независимым аудиторам. Всё, включая документы моего отца.
Меган резко повернулась ко мне.
— Ты понимаешь, что после этого рухнет половина твоей империи?
— Если она держалась на краже детей и лжи, пусть рухнет.
Это решение стоило мне многого. Я отказался от управления портами, пока шло расследование счетов. Несколько владельцев компаний ушли. Люди, называвшие меня непобедимым, перестали отвечать на звонки.
Но Меган не вернулась в мой дом.
И я не просил.
Мы встречались в приюте, где Сара учила меня правильно держать Элинор. Ноа и Лукас ползали по ковру и каждый раз пытались отобрать у сестры тканевую ласточку. Меган наблюдала за мной внимательно, без прежней нежности и без злости.
Однажды я принёс ей последнюю вещь из сейфа отца — маленькую записную книжку с его почерком. На первой странице было написано: «Не доверяй человеку, который требует доказательств твоей любви».
Меган прочитала и закрыла книжку.
— Он знал.
— Слишком поздно.
— Но ты всё-таки нашёл её.
В дверях появилась Сара с Элинор на руках.
— Она сегодня держалась за ласточку и не отпускала.
Я протянул руки.
Меган посмотрела на меня.
— Спроси.
Я встал перед ней.
— Можно мне взять дочь?
Меган передала мне Элинор.
Её пальцы сомкнулись на ткани моей рубашки. Маленькая ласточка на шапочке качнулась у моего подбородка.
За стеной Ноа громко рассмеялся, а Лукас сердито потребовал свою бусину.
Я прижал Элинор к груди и впервые за долгое время не стал ничего обещать.
Она сама вложила мне в ладонь тканевую ласточку, сорванную с шапочки, и прошептала своё первое слово:
— Папа.
