ЧАСТЬ 4
— У входа нашли машину твоей матери. В багажнике лежит человек, который исчез восемнадцать лет назад…
Маттео закончил слушать и медленно опустил телефон.
В свадебном зале никто не двигался.
Даже свечи под стеклянными колпаками казались застывшими.
— Кто там? — спросила я.
— Твой отец.
Слово прозвучало тише музыки, но ударило сильнее выстрела.
Мама закрыла рот ладонью.
— Нет, — прошептала она. — Он умер.
Пожилой водитель, Этторе, покачал головой.
— Мы нашли его живым. Он был связан в багажнике. Дышал.
Дерек отшатнулся от алтаря.
— Это невозможно.
— Сегодня это слово слишком часто произносят люди, которые лгали мне, — ответила я.
Маттео взял меня за локоть, но не потянул за собой.
— Я поеду туда. Ты можешь остаться.
— Я еду.
— Мара, это опасно.
Я посмотрела на свидетельство о браке, лежавшее между нами.
— Ты мой муж, который скрывал от меня правду. Он мой отец, которого я похоронила. А моя мать пыталась продать мою жизнь за спасение своей семьи. Думаю, я заслужила право увидеть всех троих одновременно.
Мы вышли через боковую дверь.
В коридоре пахло раздавленными розами и горячим металлом от кухонных плит. За стеклом у служебного входа стоял чёрный автомобиль Патрисии. Его багажник был поднят.
Внутри лежал мужчина в тёмной рубашке. Волосы почти полностью поседели, лицо осунулось, запястья были перетянуты пластиковыми стяжками.
Он открыл глаза.
Я увидела их сразу.
Такие же, как у меня.
— Мара, — выдохнул он.
Мои ноги подкосились. Маттео поймал меня за плечи.
— Папа?
Мужчина попытался подняться.
— Не подходи. Они могут следить.
— Кто они?
— Те, кому я отказал в порту. И Патрисия помогла им.
Мама появилась в дверях. На лице у неё не осталось ни жемчуга, ни улыбки.
— Карло, я не хотела, чтобы ты умер.
Он посмотрел на неё.
— Поэтому заперла меня в доме у озера на восемнадцать лет?
Я почувствовала, как внутри меня сталкиваются две вещи: ярость и детское желание броситься к нему. Я не сделала ни того ни другого.
— Почему ты позволил мне думать, что умер?
Отец прикрыл глаза.
— После покушения я понял, что враги будут искать тебя. Маттео вывез тебя из города и оформил защитный брак. Ты подписала бумаги, но я велел ему не говорить, пока не исчезнет угроза.
— Ты распорядился моей жизнью.
— Да.
Он не стал оправдываться.
— И это было неправильно. Но я думал, что мёртвый отец лучше, чем дочь в прицеле.
Маттео отвернулся.
— Я должен был рассказать тебе всё раньше.
— Почему не рассказал?
— Потому что твой отец попросил. И потому что, когда увидел тебя в ресторане, понял: ты впервые живёшь без страха. Я не хотел снова превращать твою жизнь в приказ.
Это признание оказалось больнее, чем я ожидала.
— Но ты всё равно стал моим мужем тайно.
— Да. И если ты захочешь расторгнуть этот брак, я подпишу документы сегодня.
Патрисия вдруг рассмеялась. Смех был нервным и ломким.
— Вы все говорите о чести, а мой муж умер бы в тюрьме за долги! Карло забрал у нас всё!
— Нет, — сказал мой отец. — Ты сама поставила компанию на карту, пытаясь купить порт. Когда сделка сорвалась, ты решила забрать фонд через Мара.
Дерек выбежал из отеля следом за нами.
— Мама, скажи им, что я не знал о похищении!
— Замолчи, — бросила она.
— Ты сказала, что если я женюсь, мы получим деньги!
Эта фраза повисла в воздухе.
Мама побледнела.
Этторе медленно вынул из кармана старый ключ и положил его на ладонь Маттео.
— В машине нашли не только Карло. Под запасным колесом была ведомость. Патрисия платила людям, которые держали его все эти годы.
Я посмотрела на мать.
— Ты могла прийти ко мне.
— Я боялась.
— Ты боялась потерять деньги. Это не одно и то же.
Она опустилась на ступеньку. Не театрально, не красиво. Просто ноги перестали её держать.
Дерек сел прямо на мокрый асфальт у колеса.
— Мара, я правда любил тебя.
Я вспомнила его смех за дверью. Десять тысяч. «Девушки вроде неё переживают всё».
— Ты любил роль, которую мне придумал.
— Я могу всё объяснить.
— Ты уже объяснил.
Маттео вызвал врача для Карло и людей, которые должны были забрать документы. Я остановила его жестом.
— Не отдавай папу обратно в мир, которым он жил.
Отец посмотрел на меня.
— Чего ты хочешь?
Вопрос был неожиданным. Не приказ. Не решение за меня.
Я ответила не сразу.
— Чтобы фонд оплатил лечение людям, которым ты когда-то навредил. Чтобы компания не вернулась к тем, кто использовал меня. И чтобы ни один человек больше не подписывал за меня мою судьбу.
Маттео кивнул.
— Я исполню.
— Нет. Мы оформим всё вместе. При свидетелях.
На его лице впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку.
— Хорошо.
Карло протянул руку. Я увидела под ногтями следы грязи, тонкую полоску засохшей крови и старый перстень со змеёй.
Я не взяла её сразу.
— Мне нужно время, чтобы понять, кто ты.
— Я подожду.
— Не в тени.
— Не в тени.
Внутри отеля оркестр снова заиграл, но уже не свадебный вальс. Кто-то из гостей включил музыку, чтобы заглушить разговоры. На мраморном полу всё ещё лежали белые розы.
Я вернулась в зал одна.
Дерек стоял возле алтаря, рядом с папкой и разбитым бокалом. Он не пытался остановить меня.
Я сняла фату и положила её на спинку стула.
— Забери свои десять тысяч, — сказала я. — Они теперь стоят дешевле правды.
Он посмотрел на меня.
— Что ты будешь делать?
Я взяла со стола свидетельство о нашем с Маттео браке и спрятала его в сумочку.
— Сначала прочту письмо отца. Потом решу, кем быть для своего мужа.
За дверью Маттео ждал меня рядом с машиной, а Карло впервые за восемнадцать лет называл моё имя не приказом, а просьбой.
На белой карточке рассадки, где ещё утром стояло «Мара Моррисон», я зачеркнула чужую фамилию и написала одну строку: «Мара Кастеллано, дочь человека из багажника».
Пропустили начало?
