ЧАСТЬ 4
Твоя мать не просто отдала тебе деньги. Она передала тебе право распоряжаться моей квартирой…
Барбара закрыла рот рукой.
— Я не знала, что подписываю такое.
— Ты подписала доверенность на управление недвижимостью, — сказала я. — И Джейсон использовал её, чтобы подготовить продажу нашей квартиры.
Джейсон качнул головой.
— Это неправда.
— Тогда посмотри на дату.
Я развернула документ к нему. В правом верхнем углу стояло вчерашнее число. Под ним — адрес нашей квартиры, номер кадастровой записи и предполагаемая цена продажи.
Хлоя медленно выдохнула.
— Ты хотел продать дом Елены, чтобы оплатить эту квартиру?
— Я хотел решить проблему, — огрызнулся Джейсон. — Все вели себя так, будто я преступник, хотя я пытался сохранить компанию.
— Ты пытался сохранить образ человека, которым никогда не был, — сказала я.
Он рванулся к документам, но Николай успел прижать папку ладонью к столу.
— Не трогайте бумаги.
— Это семейное дело, — прошипел Джейсон.
— Нет, — ответила я. — Семейным оно было, пока вы не начали распоряжаться чужой собственностью.
Мира стояла у разбитого бокала. Маленький осколок впился ей в пятку, и на мраморе появилась тонкая красная капля.
Она даже не заметила.
— Джейсон, ты говорил, что квартира оплачена до конца года, — произнесла она. — Ты говорил, что у тебя нет жены.
— Я собирался всё объяснить.
— Когда? После того как твоя мать въехала ко мне?
Барбара резко повернулась к ней.
— Не называй это «к тебе». Это квартира моего сына.
Мира усмехнулась, но в этой усмешке не было прежней уверенности.
— Тогда почему я должна была жить в ней одна, пока вы продавали свои дома?
Барбара посмотрела на Джейсона, и до неё наконец дошло: он не собирался поселять её с Мирой. Он просто использовал её деньги, её подпись и её страх оказаться ненужной.
Она села на край дивана. Чемодан Хлои стоял рядом, ещё обмотанный ремнём.
— Ты сказал, что эта женщина временно живёт здесь, — прошептала Барбара.
— Я не обязан отчитываться перед тобой.
— Я твоя мать.
— И именно поэтому ты всегда должна была делать то, что я говорю.
Эти слова повисли над комнатой тяжелее любого признания.
Барбара подняла глаза.
— Даже продавать дома?
— Ты сама решила.
— Потому что ты сказал, что иначе мы все потеряем деньги!
— Потому что ты никогда не умела думать дальше собственного носа.
Хлоя отвернулась. Мира закрыла лицо ладонями. А я вдруг поняла, что не испытываю радости. Только усталость, густую и тёмную, как вода после долгого погружения.
Девяносто два дня я собирала доказательства. Девяносто два дня улыбалась за завтраком, пока Джейсон рассказывал о совещаниях. Девяносто два дня слушала, как Барбара требовала внимания, не подозревая, что сама уже отдала сыну всё, что могла.
И всё же мне было жаль её.
Не как свекровь.
Как женщину, которая поняла слишком поздно, что её сын любит не её, а только то, что она может ему дать.
Я достала телефон и позвонила своему юристу Ирине.
— Документ у меня, — сказала я. — Доверенность и заявление о продаже.
— Отлично, — ответила Ирина. — Не подписывайте ничего и не позволяйте ему покидать квартиру с бумагами. Я уже отправила уведомление в регистрационную службу. Сделка остановлена.
Джейсон услышал последние слова.
— Ты поставила запрет на продажу?
— Я защитила своё жильё.
— Ты уничтожила мою репутацию.
— Ты сам оставил её без одежды, когда пришёл сюда к Мире в моих часах.
Он посмотрел на свои запястья. Потом снял часы и бросил их на стол.
Металл ударился о камень.
— Забирай, — сказал он. — Я не хочу ничего от тебя.
— Ты хочешь не мои часы. Ты хочешь, чтобы я снова закрыла дыру, которую ты сам сделал.
В 10:30 в квартиру пришёл представитель владельца башни. Он принёс уведомление: договор аренды расторгнут из-за сокрытия реального плательщика и нарушения условий проживания. Мира должна была освободить квартиру до вечера.
Джейсон попытался спорить.
— Вы не можете выгнать меня.
— Вы не арендатор, — спокойно ответил мужчина. — Вы только поручитель.
— Я оплатил эту квартиру.
— Именно поэтому вам предъявлен счёт за досрочное расторжение.
Сумма оказалась почти такой же, как остаток денег от продажи дома Барбары.
Она медленно повернула голову к сыну.
— У тебя остались мои деньги?
Джейсон молчал.
Я достала из сумки банковскую выписку.
— Осталось тридцать четыре тысячи. Остальные он перевёл на счета Миры, оплатил мебель, ресторанные счета и машину.
Мира вздрогнула.
— Машину тоже?
— Ты же сказал, что купил её за свои деньги.
— Я хотел, чтобы тебе было удобно.
— Нет, — тихо сказала она. — Ты хотел, чтобы я чувствовала себя обязанной.
Она сняла ключи от машины с брелока и положила их рядом с часами.
— Забирай всё.
Джейсон посмотрел на три предмета на столе: часы, ключи и бумаги. Вся его новая жизнь уместилась между ними.
Барбара поднялась.
— Я не буду возвращаться к тебе.
Он усмехнулся.
— Куда ты пойдёшь? У тебя ничего не осталось.
Я достала из своей сумки другой конверт и протянула ей.
— Осталось. Ваш первый дом не был продан.
Барбара не сразу поняла.
— Что?
— Я проверила документы после звонка из банка. Дом был оформлен на вашу сестру Маргарет много лет назад, а вы им только управляли. Договор продажи, который подписал Джейсон, недействителен. Деньги по нему заморожены. Дом можно вернуть, если вы откажетесь от сделки и подадите заявление сегодня.
Барбара взяла конверт обеими руками.
— Ты… проверила это для меня?
— Я проверила, потому что не хотела, чтобы он забрал у вас всё.
— После того, что я сделала тебе?
Я посмотрела на неё.
— Я не простила вас. Но я не собираюсь позволять ему превратить ещё одну женщину в источник денег.
Эти слова ударили сильнее крика.
Барбара закрыла глаза, прижимая конверт к груди.
— Я думала, что защищаю сына.
— Вы защищали его от последствий. Это не одно и то же.
Хлоя подошла к матери и забрала у неё чемодан.
— Пойдём. Нам нужно успеть к нотариусу.
Барбара взглянула на Джейсона.
Он стоял у стеклянной стены, за которой город сиял холодными точками. Ни любовницы, ни роскошной квартиры, ни денег, которыми он покупал чужую преданность, теперь рядом не было.
— Ты же мой сын, — прошептала Барбара.
— Именно поэтому ты должна помочь мне.
Она долго смотрела на него.
— Нет. Именно поэтому я больше не буду подписывать за тебя бумаги.
Они ушли вместе, но не с ним.
Мира осталась, чтобы собрать вещи. Я помогла ей поднять осколок, который всё ещё торчал из пятки.
— Почему вы помогаете мне? — спросила она.
— Потому что я знаю, как выглядит человек, который понимает всё последним.
— Вы его любили?
Я посмотрела на Джейсона.
Он всё ещё носил моё старое кольцо на цепочке под рубашкой. Я заметила его, когда он нагнулся за папкой.
— Да, — ответила я. — Но любовь не даёт человеку права распоряжаться твоей жизнью без разрешения.
Вечером я вернулась в нашу квартиру. На столе лежала папка с документами, а рядом — часы Джейсона, которые я когда-то подарила ему на годовщину.
Я не выбросила их.
Не потому, что хотела сохранить память.
Мне нужно было отнести их в мастерскую и снять с задней крышки гравировку, которую я заказала семь лет назад: «Всегда рядом».
На следующий день эти слова должны были исчезнуть.
А в освободившемся месте я попросила выгравировать номер счёта, куда Барбаре вернут деньги за первый дом.
Когда мастер закончил, он протянул мне часы.
На металле больше не было обещания Джейсону.
Там стояли только цифры — точные, холодные и настоящие.
Я надела часы на его столбик для украшений и сказала мастеру:
— Теперь это не память. Это расписка.
Пропустили начало?
