ЧАСТЬ 4
Это был Виктор Сергеевич, его начальник.
Лиам смотрел на экран так, словно надеялся переждать звонок. Но Виктор позвонил снова.
— Возьми, — сказала я.
— Не командуй мной.
— Тогда я отвечу сама.
Я нажала кнопку громкой связи.
— Лиам, — раздался резкий голос Виктора. — Ты где? Банк только что прислал нам копии документов. Почему подпись Эммы стоит на заявлении, если она лично заявляет, что ничего не подписывала?
В столовой никто не шелохнулся.
Лиам провёл ладонью по лицу.
— Я всё объясню.
— Объяснять будешь не мне. Я сообщил владельцу компании, что ты пытался провести продажу через служебный доступ. И ещё кое-что: ты использовал печать отдела для справки о доходах своей жены.
— Виктор, послушай…
— Нет. Это ты послушай. Доступ к системе закрыт. В понедельник тебя ждёт проверка.
Звонок оборвался.
Лиам медленно опустил телефон на стол.
В нём больше не было самоуверенного мужа, который входил домой с букетом и целовал меня в лоб. Перед нами стоял человек, у которого рушился тщательно построенный план.
Но я ещё не знала, что главным ударом станет не увольнение.
Нора тихо спросила:
— Он правда хотел продать квартиру?
— Да.
Она отвернулась к Хейли.
— Он говорил, что у вас нет детей. Что квартира почти свободна.
Я посмотрела на Лиама.
— Ты говорил ей, что Хейли не твоя дочь?
— Я такого не говорил.
Нора достала из сумки сложенный лист.
— Говорил. При мне. В клинике. Ты сказал, что Эмма забеременела от другого и держится за тебя из-за денег.
Моя мать резко вдохнула.
Лиам качнул головой.
— Я был зол. Я не это имел в виду.
— Ты всегда «не это имел в виду», — сказала я. — Но документы почему-то понимают тебя очень точно.
Дайан встала. Она держалась за спинку стула, будто пол под ногами стал ненадёжным.
— Скажи мне только одно. Ты собирался оставить Эмму с ребёнком и взять Нору с её сыном?
Лиам посмотрел на неё.
— Я хотел начать жизнь заново.
— За счёт чьей жизни?
Он не ответил.
Нора сняла с пальца тонкое серебряное кольцо и положила рядом с медицинской картой.
— Он подарил это мне, когда обещал жениться. Я верну его. Не потому, что ты победила, Эмма. А потому, что я больше не хочу носить на себе его ложь.
Лиам резко повернулся к ней.
— Нора, подожди.
— Нет. Ты обещал признать Артёма и оплачивать его лечение. Теперь будешь делать это официально. Я передам все наши переписки и документы специалисту, который занимается алиментами.
— Ты тоже против меня?
— Я не против тебя, — сказала она. — Я за своего сына.
Эта фраза ударила по нему сильнее, чем крик.
Я открыла папку и разложила бумаги перед семьями: выписки по счёту, договор купли-продажи, заключение банка и заявление о защите имущества. Я не хотела унижать Лиама. Я хотела, чтобы никто больше не мог назвать случившееся семейной ссорой.
Мой отец перечитал первую страницу.
— Ты подготовила всё за шесть дней?
— Я начала в тот вечер, когда услышала поцелуй.
— Почему не сказала нам сразу? — спросила мать.
Я посмотрела на спящую Хейли.
— Потому что сначала мне нужно было перестать надеяться, что он сам станет честным.
Лиам подошёл ко мне. От него пахло тем самым одеколоном, которым он пользовался перед встречами с Норой.
— Эмма, мы можем договориться. Я откажусь от квартиры. Я буду платить. Только не разрушай всё.
— Это уже разрушил ты.
— Я люблю тебя.
Эти слова прозвучали почти привычно. Когда-то я ждала их, как подтверждения собственной нужности. Теперь услышала в них страх потерять удобство.
— Ты любишь не меня, Лиам. Ты любишь, когда я верю тебе.
Дайан сняла с шеи тонкий медальон и протянула его мне.
— Это был подарок моей матери. Я хотела отдать его вам на годовщину. Но после сегодняшнего дня он должен быть у Хейли, если ты позволишь.
Я взяла медальон. На обратной стороне была выгравирована дата — день рождения Хейли.
Лиам отвернулся.
В этот момент снова зазвонил его телефон. Виктор прислал письмо: доступ к рабочим счетам закрыт, а компания отозвала гарантию по кредиту. Лиам потерял не только работу. Он потерял возможность скрывать долги за чужой фамилией.
Я вызвала ему такси к матери. Не из жалости. Просто не хотела, чтобы он оставался рядом с ребёнком в состоянии, когда человек способен принимать решения только из паники.
У двери он остановился.
— Ты правда подашь на развод?
— Да.
— А Хейли?
— Ты увидишь её после того, как специалист подтвердит, что встречи безопасны. И будешь помогать Артёму тоже.
Он кивнул. На этот раз без обещаний.
Когда он ушёл, Нора осталась у стола. Она долго смотрела на кремовый конверт.
— Что там было? — спросила она.
Я достала последнюю бумагу.
— Мой отказ от квартиры. Я собиралась уйти с Хейли, чтобы не жить среди его лжи.
Нора покачала головой.
— Ты не обязана уходить из дома, который он пытался украсть.
— Знаю.
Я порвала этот лист пополам.
Не для красивого жеста. Просто он больше не имел силы надо мной.
Моя мать передала мне Хейли. Дочь сонно пошевелилась и ухватилась за медальон, зажав его крошечными пальцами.
Я посмотрела на дату на серебре, потом на бумаги о двух детях, которых Лиам пытался превратить в доказательства своей новой жизни.
В понедельник я должна была подписать документы о разводе. Во вторник Нора — заявление об отцовстве. А в среду мы обе пришли в клинику вместе, чтобы Лиам наконец увидел, кого именно он столько недель прятал друг от друга.
Он сидел между двумя детскими кроватками и не знал, к кому протянуть руки.
Хейли заплакала первой.
Артём — следом.
Нора подняла взгляд.
— Начинай с того, кому ты должен больше всего.
Лиам посмотрел на детей.
Я не стала подсказывать ему ответ.
На столе между нами лежали два свидетельства о рождении, и впервые в его руках не было ни одного чужого листа, за которым можно спрятаться.
