ЧАСТЬ 4
…На несколько секунд никто не двигался. Даже мигающий фонарь над воротами перестал казаться звуком — он просто бил белым светом по лицам.
Наталья смотрела на Сергея так, будто увидела перед собой не человека, с которым прожила два года, а закрытую дверь без ручки.
— Я не отдавала тебе Риту, — сказала она.
— Ты подписала бумаги.
— Под угрозой.
— Угрозы никого не интересуют, когда подпись стоит на месте.
Он говорил уверенно. Слишком уверенно.
И тогда Вера резко повернулась ко мне.
— Андрей, ты сказал, что он пришёл к тебе один?
— Да.
— Нет. Перед этим он звонил мне.
Она достала телефон с треснувшим углом экрана.
— Он спросил, где Рита. Я сказала, что не знаю. Тогда он назвал адрес твоего дома. Значит, он следил не только за Натальей.
Сергей шагнул к ней.
— Отдай телефон.
Вера отступила.
— Не подойди.
В её голосе было столько страха, что у меня свело челюсть. Я вспомнил Риту за столом: «Точно?» Она спрашивала не о рагу. Она спрашивала, может ли обещание взрослого выдержать хотя бы один вечер.
— Где доска? — спросил я.
Сергей усмехнулся.
— В комнате Риты. Но ты не успеешь.
— Успею.
Мы вернулись к моей квартире под сопровождением сотрудницы службы защиты детей. Было почти два часа ночи. Рита сидела на диване, обхватив куклу обеими руками. Увидев Наталью, она не бросилась к ней, а сначала посмотрела на меня.
Я кивнул.
Только после этого девочка поднялась.
Наталья опустилась перед ней на колени.
— Рита, мама ошибалась.
Девочка молчала.
— Я думала, что смогу его остановить сама. Я должна была увезти тебя раньше.
— Ты говорила, что Сергей нас содержит.
Наталья закрыла глаза.
— Он заставлял меня так говорить. Я боялась, что если стану спорить, он заберёт квартиру и тебя.
— Но ты оставила меня с ним.
Эти слова ударили сильнее любого крика.
Наталья не стала оправдываться.
— Да. Оставила. И мне очень стыдно.
Рита прижала куклу к груди.
— Ты тоже боялась стула?
Сестра заплакала.
— Боялась.
Сотрудница службы защиты детей попросила меня показать комнату. Мы отодвинули кровать. У третьей доски действительно темнела свежая щель. Под ней лежал тонкий пластиковый пакет.
Внутри оказался не договор.
Там лежала медицинская карта Риты, несколько фотографий и лист, подписанный детским врачом. На нём было указано, что у девочки за последние четыре месяца резко снизился вес, а на осмотр она пришла с синяками на запястьях. Внизу стояла подпись Натальи.
— Я не видела этого листа, — прошептала она.
— Видела, — сказал Сергей от двери. Его привели обратно, потому что он пытался забрать машину. — Ты видела и подписала, что претензий не имеешь.
Я посмотрел на карту. Подпись действительно была Натальиной, но рядом стояла дата — день, когда сестра утверждала, что впервые узнала о голодных днях.
Вера выхватила лист.
— Подождите. Здесь не её подпись.
— Что?
— Я работала в садике и видела, как Наталья расписывалась за документы. Она всегда выводила букву «Н» с длинным хвостом. Здесь хвоста нет.
Сергей дёрнулся к ней.
И этим выдал себя.
Сотрудница преградила ему путь, а Вера быстро сфотографировала карту. Сергей начал говорить сразу всем:
— Она врёт! Наталья сама просила меня воспитывать Риту! Она говорила, что девочка слишком прожорливая и избалованная!
Наталья подняла голову.
— Я никогда так не говорила.
— Говорила!
— Тогда повтори, когда рядом будут люди, которые умеют отличать мой голос от твоих приказов.
Он замолчал не потому, что раскаялся. Просто понял: чем дольше говорит, тем больше оставляет после себя.
Утром Риту осмотрели в детском центре. Я сидел рядом и держал на коленях её куклу. Врач попросила девочку выбрать завтрак.
— Можно кашу?
— Конечно.
— А потом яблоко?
— И яблоко.
Рита посмотрела на меня.
— А если я не доем?
— Тогда оставишь. Никто не станет сердиться.
Она долго изучала моё лицо.
— А если захочу добавки?
— Попросишь.
Наталья сидела у стены. Ей предстояло вернуть деньги, продать машину и объяснять, почему она так долго не замечала очевидного. Она потеряла квартиру, которую Сергей пытался отнять, но сохранила право жить с дочерью только после того, как согласилась на обязательную помощь специалистов и временный раздельный быт. Это было честно. Рита нуждалась не в красивых обещаниях, а в взрослом, который будет рядом каждый день и не станет прятать страх за словом «любовь».
Сергей лишился доступа к счетам и квартире ещё до того, как успел воспользоваться поддельным договором. Вера передала фотографии и показания специалистам. Наталья отдала им тетрадь. Я — листок из рюкзака.
Никто не вернул Рите те вечера, когда она пила воду вместо ужина.
Но теперь у неё появился выбор.
Через неделю мы снова сидели за моим кухонным столом. На плите булькало то же рагу, только в этот раз Рита сама положила себе картофель. Потом добавила морковь. Потом осторожно подвинула кастрюлю к Наталье.
— Мам, тебе положить?
Наталья кивнула, и у неё задрожали пальцы.
— Да, если ты хочешь.
Рита посмотрела на меня.
— Я хочу.
Она положила матери самый большой кусок мяса.
Потом взяла ложку и сказала:
— Сегодня я сама решаю.
На краю стола лежала её кукла. Жёлтое платье зашили белой ниткой, а ключ вынули и прикрепили к связке Натальиных новых ключей — не как память о Сергее, а как напоминание о том, что тайник открыл ребёнок, которому наконец поверили.
Рита попробовала рагу, задумалась и подняла глаза.
— Дядя Андрей, можно я попрошу добавки?
Я подвинул к ней кастрюлю.
— Проси.
Она улыбнулась и сама протянула тарелку.
— Тогда положи мне ещё. И маме тоже.
Пропустили начало?
