ЧАСТЬ 4
Если сделка сорвётся, следующим должником станет Денис.
Я перечитала сообщение дважды, хотя смысл был понятен с первого раза.
Игорь стоял посреди гостиной. На его ботинках таяла грязь, капли падали на ковёр, а конверт с фальшивой справкой всё ещё был зажат в руке.
— Ты обещал, что имя Дениса не тронешь, — сказала Светлана.
— Я ничего не обещал.
— Обещал. В тот день, когда я подписала доверенность на банковский счёт.
Денис резко повернулся к ней.
— Какую доверенность?
Света достала из красной папки ещё один лист.
— Игорь заставил меня оформить доверенность на управление счётом, когда сказал, что у него проблемы с налогами. Но потом использовал её, чтобы перевести деньги через мои реквизиты. Когда я попыталась забрать доверенность, он сказал, что подставит Дениса.
Мой муж выхватил лист и пробежал глазами строки.
— Почему ты не сказала мне раньше?
— Потому что ты бы приехал к нему и сделал глупость.
— Я мог помочь.
— Ты три года живёшь с чувством, что обязан мне за старую услугу. Игорь это знал. Он специально давил на тебя через меня.
Эти слова ударили Дениса сильнее, чем всё сказанное до этого.
Я вспомнила, как он вчера стоял в дверях моего кабинета и повторял, что не мог отказать сестре. Теперь я понимала: он не просто привёз её в наш дом. Он пытался вернуть долг, который давно превратился в цепь.
— Игорь, — сказала я, — ты сейчас выйдешь отсюда.
Он усмехнулся.
— А если нет?
Я достала телефон из кармана.
— Тогда дети увидят, как человек, которого они боятся, снова пытается войти в их жизнь силой. И Марина Сергеевна расскажет всё владельцу фирмы прямо сегодня.
— Вы думаете, бумажки вас спасут?
— Нет. Но они уже спасают Светлану.
Игорь сделал шаг к столу. Тимур вскрикнул из гостиной, когда тот задел локтем его коробку с конструктором. Пластиковые детали рассыпались по полу, красный мостик переломился пополам.
Настя встала перед младшими детьми.
— Не подходите к нему.
В её голосе дрожали слёзы, но сама она не отступила.
Игорь поднял руку.
— Ты тоже будешь командовать?
Я встала рядом с Настей.
— Попробуй.
Он посмотрел на нас обеих, потом на Дениса. И вдруг достал из кармана телефон.
— Хорошо. Тогда слушайте. Я уже отправил в банк заявление, что Светлана украла деньги. Через час сюда приедут люди, которые заберут детей до выяснения обстоятельств.
— Ты лжёшь, — сказала Марина.
— Пусть проверят.
— Проверят, — ответила она. — Но вместе с этим проверят и то, почему ты сегодня утром пришёл к нотариусу с договором, подписанным человеком, который уже умер два года назад.
Игорь замер.
Марина достала из папки копию паспорта и положила её перед ним.
— Ты даже не потрудился проверить дату. Подделка настолько грубая, что её заметил помощник нотариуса. Он позвонил мне, потому что знает, где работает Светлана.
Игорь схватил лист.
На его лице впервые появилась не злость, а паника.
— Это ничего не доказывает.
— Достаточно, чтобы банк остановил перевод, — сказала Марина. — И чтобы владелец фирмы узнал, куда исчезли деньги.
Телефон Дениса зазвонил. Он посмотрел на экран и включил громкую связь.
— Денис, это Павел Андреевич, — раздался голос его начальника. — Марина всё объяснила. Не подписывай ничего, что принесёт Игорь. Мы замораживаем счета и передаём материалы специалистам.
Игорь резко направился к двери.
— Вы все пожалеете.
— Возможно, — ответила Светлана. — Но жалеть буду не я о том, что ушла.
Он остановился.
— Ты никуда не уйдёшь с детьми.
— Уже ушла.
Света вынула из сумки небольшой конверт и протянула Марине.
— Здесь заявление о расторжении брака и согласие на временное проживание детей у меня. Я подписала его ещё неделю назад.
Я посмотрела на неё.
— Ты всё подготовила?
— Почти. Не хватало только места, где можно было бы переждать первые дни.
И тут я поняла, зачем она приехала не в гостиницу и не в Адлер. Ей нужен был не бесплатный ночлег. Ей нужен был дом, в котором никто не скажет, что она сама виновата.
Игорь уехал только после того, как Марина позвонила владельцу фирмы и громко назвала его полное имя. Он пытался угрожать, кричал с крыльца, обещал забрать детей, но уже не звучал хозяином положения. Его голос срывался, а слова рассыпались, потому что рядом стояли люди, знавшие документы.
Вечером Денис собрался ехать следом за ним.
— Я должен поговорить с Игорем.
— Нет, — сказала я.
— Аня, он чуть не сделал меня должником.
— Именно поэтому ты не поедешь к нему один. Ты всю жизнь бросаешься закрывать чужие долги своим телом. Хватит.
Он опустил голову.
— Я хотел помочь Свете.
— Помощь — это спросить, что ей нужно. А не поселить пятерых людей в доме, скрыв правду от жены.
— Прости.
Я не ответила сразу.
Слово было правильным, но слишком маленьким для того, что он сделал.
— Завтра ты расскажешь мне всё, что знал. Без «я не хотел тебя тревожить» и без «само решится».
— Расскажу.
— А сегодня ты уложишь детей и приготовишь ужин.
Он кивнул.
На кухне Светлана сидела возле стола, а я нарезала хлеб. Полина уснула, положив голову ей на колени. Максим и Тимур тихо собирали сломанный мостик. Настя стояла у мойки и смывала с кружки следы шоколада.
— Анна, — сказала она, — можно я завтра помогу тебе с логотипом?
— Ты умеешь работать с графикой?
— Немного. Я выкладываю рисунки. Только никому не говорите, особенно папе. Он смеётся над этим.
Я посмотрела на её руки. На указательном пальце была маленькая царапина, а под ногтем застряла зелёная краска.
— Тогда завтра покажешь мне свои рисунки.
Она улыбнулась так осторожно, будто проверяла, не исчезнет ли улыбка от одного неловкого слова.
Через два дня заказчик принял логотип. Я отправила ему файл в семь утра, а потом впервые за неделю позволила себе не открывать компьютер.
Светлана не уехала в Абхазию. И не должна была.
Марина помогла ей оформить заявление, банк остановил продажу квартиры, а Павел Андреевич подтвердил, что Денис не несёт ответственности за действия Игоря. Разговор с владельцем фирмы оказался тяжелее любой ссоры: Игорь пытался обвинить всех вокруг, но каждый документ возвращал его к одной и той же точке — деньги переводил он, подпись подделывал он, а Светлану удерживал страхом.
Он потерял работу и доступ к счетам. Квартиру продать не смог. Детей ему разрешили видеть только в присутствии родственницы Светланы, и после первой такой встречи Максим отказался ехать к отцу. Не потому, что его настроили. Потому что Игорь снова говорил только о деньгах.
Однажды вечером Светлана положила передо мной красную папку.
— Забери её себе.
— Почему?
— Потому что если я снова испугаюсь, ты напомнишь мне, что в ней написано.
Я открыла первую страницу. Там была копия заявления, которое она подготовила ещё до приезда. Внизу стояла дата и твёрдая подпись.
Светлана не начала новую жизнь за один день. Она плакала, срывалась, просыпалась от каждого шума машины и несколько раз хотела позвонить Игорю. Но каждый раз Настя молча приносила ей чай, а Денис проверял, заперта ли калитка.
А я больше не думала о том, что у нас в доме стало тесно.
Тесно было раньше — от молчания, секретов и чужого страха.
Теперь дети занимали все комнаты, разбросанные детали конструктора хрустели под ногами, а на моём рабочем столе рядом с клавиатурой лежал рисунок Насти: красная папка, три детские ладони и женщина, стоящая перед ними.
Она подписала рисунок всего двумя словами.
«Мы дома».
Я прикрепила его к стене именно там, где когда-то висел недоделанный логотип, и в тот же вечер Настя принесла мне новый эскиз — вывеску для маленькой пекарни, которую Светлана собиралась открыть.
На эскизе над дверью были нарисованы три окна и четыре чашки.
— Почему четыре? — спросила я.
Настя пожала плечами.
— Одна для мамы, одна для меня, одна для Максима и одна для Полины.
— А для тебя?
Она посмотрела на меня и пододвинула пятый карандаш.
— Для тебя тоже. Ты же первая сказала, что мы можем остаться.
Я взяла карандаш и дорисовала маленькую чашку рядом с красной папкой.
За стеной Денис звал детей ужинать, Максим спорил с Тимуром из-за деталей, а Светлана смеялась так непривычно, что мы все на секунду замолчали, чтобы услышать этот звук.
На рисунке Насти пятая чашка стояла не рядом с дверью.
Она была в центре.
Пропустили начало?
