ЧАСТЬ 4
Телефон продолжал звонить, пока никто не решался к нему прикоснуться.
Наконец Массимо ответил.
— Романо.
Он слушал, стоя возле фонтана. Вода стекала по каменной чаше, и каждый звук казался слишком громким.
— Нет, — сказал он. — Документ не у меня.
Пауза.
— Кто вам это сообщил?
Его лицо стало жёстким.
— Передайте банку: никаких переводов без подписи Изабеллы Романо.
Он отключился.
— Они нашли оригинал, — сказала Изабелла.
— Где? — спросил я.
Она посмотрела на коробку, которую я всё ещё держала.
— В подарке, который должны были открыть утром.
Я почувствовала, как пальцы сжались на мокрой ленте.
— В моей коробке?
— В двойном дне.
Адриана подняла голову.
— Вы знали?
— Я подозревала, — ответила Изабелла. — Поэтому пригласила Софию.
Я повернулась к ней.
— Вы пригласили меня не только для цветов?
— Мне нужна была женщина, которая замечает повреждённую печать и не выбрасывает ярлык. Твоя мать когда-то работала со мной. Ты унаследовала её внимательность.
Это имя ударило сильнее, чем я ожидала.
Моя мать умерла шесть лет назад. Она действительно оформляла документы для благотворительного фонда Изабеллы, но я никогда не слышала, что между ними были близкие отношения.
— Почему вы не рассказали мне?
— Потому что человек, укравший деньги, сидел рядом со мной за каждым семейным ужином.
Витторио дёрнул плечом.
— Старуха решила устроить спектакль.
— Нет, — сказала Изабелла. — Спектакль устроил ты. Я лишь позволила ему дойти до сцены.
Она достала из кармана маленький ключ с плоской латунной головкой и передала его мне.
— Открой коробку.
— Почему я?
— Потому что твои руки не участвовали в подделке.
Я положила коробку на стол. Под серебряной лентой прятался тонкий шов. Внутри обнаружилось второе дно, а под ним — кожаная папка с оригиналом поручения, двумя расписками и списком счетов.
Массимо взял бумаги.
— Здесь подпись Витторио.
— Поддельная, — огрызнулся тот.
— А вот твой личный счёт, — сказала Изабелла. — С него деньги уходили на счета Адрианы.
Адриана резко повернулась к Витторио.
— Вы обещали, что это будут деньги на благотворительную кампанию.
— Не смей перекладывать вину.
— Я не знала о подделках!
— Но знала, что Массимо должен потерять контроль над банком.
Она схватила со стола расписки, однако Массимо перехватил её руку.
— Отдай.
— Ты не понимаешь. Если бумаги попадут наружу, рухнет сделка между нашими семьями.
— Именно поэтому ты помогла его дяде.
— Я любила тебя.
Массимо посмотрел на неё долго и тяжело.
— Ты любила фамилию, которую собиралась получить.
Он отпустил её руку. Адриана отступила, будто потеряла опору.
Витторио бросился к коробке. Я успела оттолкнуть её, и папка упала на плитку. Бумаги разлетелись. Марина прижала одну ногой.
— Не трогайте, — сказала она.
Витторио замер.
Изабелла позвонила не в полицию, а нотариусу фонда. Через двадцать минут тот приехал с независимым бухгалтером и запечатал документы. Изабелла отстранила Витторио от всех счетов, а Адриане предложила самой подписать признание в участии и вернуть деньги. Если она откажется, сведения уйдут в банк и прокуратуру.
Адриана подписала.
Не из раскаяния. Её отец позвонил сразу после разговора с банком и сказал, что лишит её наследства, если она уничтожит соглашение. Она хотела богатство, но ещё сильнее боялась остаться без фамилии, на которую рассчитывала.
Витторио отказался от подписи. Тогда Марина достала из журнала ещё одну страницу.
— Здесь его распоряжение о замене табличек. Он забыл, что я храню копии приказов.
Массимо посмотрел на неё.
— Почему вы молчали столько лет?
— Потому что думала, что молчание сохраняет работу. Сегодня поняла: оно сохраняло только его власть.
На рассвете в зимнем саду остались мы, Изабелла, Марина и разбросанные розы. Праздник отменили. Музыкантам заплатили, гостей распустили, а четыре тысячи цветов отправили в больницы и приюты.
Массимо подошёл ко мне, держа в руке мою промокшую ленту.
— Я должен извиниться.
— За пистолет или за то, что назвали меня частью своей истории?
— За оба.
— Вы не обязаны превращать извинение в предложение.
— Я и не собираюсь.
Он снял со столика ту самую запонку в форме ворона и положил рядом с лентой.
— Я привык считать угрозой каждого, кто приближается к моей семье. Вы вошли в мою спальню случайно, но увидели то, чего не заметил я.
— Вы всё ещё собираетесь обвинять меня в плохом выборе дверей?
— Только если вы снова перепутаете этаж.
Я хотела улыбнуться, но вместо этого спросила:
— А что будет с фондом?
Изабелла ответила сама:
— София станет его независимым управляющим. Если согласится.
Я посмотрела на старый журнал, на мокрую ленту и на оригинал поручения, который спасла не сила Романо, а маленькая пометка на ярлыке.
— Я соглашусь при одном условии.
— Каком? — спросил Массимо.
— Ни один документ больше не будет лежать в спальне, куда меня заманили.
Изабелла рассмеялась. Марина впервые за ночь позволила себе улыбку.
Массимо взял коробку и осторожно закрыл двойное дно.
— Тогда начнём с кабинета.
— Сначала с ванной, — сказала я. — Повесьте нормальную табличку.
Он посмотрел на дверь, которую перепутали для меня, и впервые позволил себе настоящую улыбку.
А на столе между нами лежали мокрая серебряная лента и ключ с латунной головкой — две вещи, с которых рухнула чужая помолвка и началась моя работа в фонде Романо.
Пропустили начало?
