ЧАСТЬ 4
— На чьё имя? — спросил отец.
Скайла прикрыла микрофон ладонью.
— Марина говорит, что заявка оформлена на Итана.
У меня перехватило дыхание.
— Но деньги никто не перечислял, — сказал я. — Мы ничего не получили.
— Получили, — ответила Скайла. — Только не мы.
Отец вырвал телефон из её руки.
— Марина, говорите громче.
Из динамика послышался дрожащий женский голос:
— Перевод ушёл пять дней назад. На счёт, указанный в заявке. Я думала, это лечение. Там была подпись господина Итана и печать семейной компании.
Отец медленно повернулся ко мне.
— Какой счёт?
Я не ответил.
Потому что знал.
Это был мой личный счёт для расходов на новую мастерскую. Я открыл его месяц назад, когда собирался купить помещение для небольшого производственного цеха. Никто не имел к нему доступа, кроме меня.
Я достал телефон и открыл банковское приложение.
На экране стоял перевод: крупная сумма из благотворительного фонда семьи. Назначение — «срочное лечение Итана Вейла».
Деньги ушли на счёт два дня назад.
Потом почти сразу были переведены дальше, на счёт фирмы, которая продавала оборудование для моей будущей мастерской.
Я почувствовал, как в животе проваливается холод.
— Я не делал этого, — сказал я.
— Но подпись твоя, — ответил отец.
Скайла смотрела не на меня, а на экран.
— Кто-то использовал его заявку, — сказала она.
— Или он решил, что кроме лжи можно взять ещё и деньги, — резко произнесла мать.
Я поднял голову.
— Я не крал их.
— Тогда ищи, кто это сделал, — сказал отец. — И делай это не ради себя.
В тот же вечер мы поехали в офис семейной компании. Было почти десять часов. В коридорах горели только аварийные лампы, и каждый шаг отдавался под потолком.
У кабинета финансового директора отец остановился.
— Ты знаешь, кого искать?
Я вспомнил единственного человека, которому показывал макет заключения и рассказывал о проверке Скайлы, — своего друга Дэна. Именно Дэн уверял меня, что богатого мужчину невозможно любить без выгоды. Именно он помогал составить «правдоподобный» документ.
Дэн сидел в кабинете и собирал бумаги в кожаную сумку.
— Ты рано, — сказал он.
— Деньги фонда ушли на мой счёт.
Дэн замер.
— И что?
— Я их не переводил дальше.
— Может, банк ошибся.
Отец положил распечатку на стол.
— Ошибки не ставят подпись владельца фонда и не меняют назначение платежа.
Дэн побледнел, но попытался усмехнуться.
— Итан сам просил меня помочь с документами. Он хотел проверить девушку. Я просто решил взять плату за работу.
— Ты перевёл деньги себе? — спросил я.
— Не себе. Через подрядчика. Я вложился в оборудование, которое должно было принадлежать Итану.
Я смотрел на него и слышал собственные слова из прошлой недели: «Сделай так, чтобы всё выглядело настоящим».
Он не придумал эту схему один. Я дал ему возможность.
— Сколько ты потратил? — спросил отец.
— Почти всё.
— Вернёшь.
— У меня нет таких денег.
Отец достал телефон.
— Тогда оборудование изымут и продадут. А остаток ты будешь отдавать из зарплаты, пока фонд не получит последнюю копейку.
Дэн вскочил.
— Вы не можете так со мной!
— Могу. Потому что средства фонда не твои.
Дэн посмотрел на меня.
— Скажи им, что это была твоя идея.
— Была, — ответил я. — Но я не разрешал красть.
— Ты хотел унизить девушку ради развлечения!
— Да.
Это признание прозвучало тяжелее, чем я ожидал.
Скайла стояла у двери и всё слышала.
Я повернулся к ней.
— Ты права. Я не просто сомневался. Я сделал из твоей бедности испытание. А потом позволил другому человеку превратить мою жестокость в настоящую кражу.
Она долго смотрела на меня.
— Мне не нужны твои слёзы.
— Знаю.
— И деньги тоже.
— Знаю.
— Тогда что ты собираешься делать?
Я достал банковскую карту и положил её перед отцом.
— Продам мастерскую, машину, долю в компании. Всё, что нужно, чтобы вернуть фонд и тем, кто переводил деньги.
Отец нахмурился.
— Ты понимаешь, что останешься без проекта?
— Да.
— И без прежнего образа жизни.
— Я уже потерял его. Просто ещё не заметил.
Скайла закрыла глаза.
— А мою машину ты вернёшь?
— Если продавец не успел перепродать её.
— Нет, Итан. Не покупай её обратно.
Я удивлённо посмотрел на неё.
— Почему?
— Потому что я продала её не ради машины. Я продала её, чтобы помочь человеку, которого любила. И теперь должна сама решить, как жить дальше.
Это было больнее отказа.
Через два дня мы встретились в университетском дворе. Скайла сидела на низкой каменной стене, держа в руках конверт с подтверждением нового гранта. Я пришёл не просить её вернуться.
— Марина сказала, что ты передал фонду первый взнос, — произнесла она.
— И подписал обязательство. Остальное будет удерживаться из моих доходов.
— А Дэн?
— Его оборудование продали. Он признал перевод. Работа в компании для него закончена.
Скайла кивнула.
— Ты рассказал всем, что диагноз был выдуман?
— Да. В том числе людям, которые переводили деньги.
— И что они сказали?
— Кто-то потребовал всё вернуть. Кто-то назвал меня чудовищем. Один мужчина сказал, что его жена ждала настоящего лечения и могла получить эти деньги.
Скайла опустила взгляд.
— Это ты запомнишь.
— Каждый день.
Ветер шевельнул листы у неё на коленях. Среди них лежала новая заявка на стипендию.
— Я получила место в медицинской программе, — сказала она. — Не благодаря тебе.
— Я знаю.
— Я собираюсь работать в том самом фонде.
Я улыбнулся, хотя глаза снова наполнились слезами.
— Ты будешь проверять заявки тщательнее, чем Марина.
— Гораздо тщательнее.
Мы оба почти рассмеялись, но смех не получился.
Скайла достала из кармана жёлтый брелок и положила его между нами.
— Я не могу продолжать отношения, — сказала она. — Любовь не должна каждый месяц доказывать право на существование.
— Понимаю.
— Но я не хочу, чтобы ты окончательно превратился в человека, которого придумал для этой проверки.
Я поднял глаза.
— Что мне делать?
— Когда вернёшь последний рубль, приди в фонд. Не ко мне. К людям, которым ты солгал.
— А потом?
— Потом посмотрим, кем ты стал.
Она забрала брелок и ушла, оставив меня с договором о продаже мастерской и списком тех, кому я был должен.
Я не стал догонять её.
Через неделю на столе фонда появилась первая отметка о возврате денег. Рядом Марина прикрепила короткую записку: «Платёж принят. Следующий — через месяц».
Под ней лежала фотография старого автомобиля Скайлы, который новый владелец согласился вернуть ей без наценки. Скайла не взяла машину. Она передала её фонду для поездок к пациентам.
Я узнал об этом не от неё.
В тот день я пришёл в фонд с очередным переводом и увидел на стене расписание выездов. В нижней строке стояло имя Скайлы.
Она заметила меня издалека.
— Ты принёс деньги?
— Да.
— Тогда поставь подпись здесь.
Она протянула мне журнал возвратов.
Я подписал страницу. Рядом с моей фамилией было пустое поле: «Причина платежа».
Я взял ручку и написал: «За лечение, которого не было. За помощь, которую я не заслуживал. За доверие, которое нельзя купить».
Скайла прочитала, но ничего не сказала.
Она просто отодвинула журнал к следующему человеку в очереди.
А на крючке у её рабочего стола покачивался маленький жёлтый брелок — уже не как обещание мне, а как ключ от машины, которая теперь везла настоящих больных к настоящим врачам.
