ЧАСТЬ 4
…Я попросила Томаса показать телефон ещё раз.
В строке получателя стояло моё имя, но не мой счёт. Фонд назывался «Морган семейная помощь» и был зарегистрирован за три недели до нашей свадьбы.
Я никогда его не создавала.
— Это невозможно, — сказала Елена.
— Возможно, — ответил Томас. — В заявлении указано второе имя Клэр и старый адрес её матери.
Я почувствовала, как пол под ногами стал ненадёжным.
Моя мать умерла шесть лет назад. Её квартира пустовала, пока мы не продали её после похорон.
— Кто имел доступ к моим документам? — спросила я.
Ричард, которого охранник держал у лифта, медленно повернул голову.
Но ответил не он.
— Я, — произнесла Хлоя.
Все посмотрели на неё.
— В прошлом году Ричард заставил меня оформить несколько благотворительных переводов, — сказала она. — Он использовал копии документов сотрудников. Я видела папку с паспортом Клэр и доверенностью на старую квартиру.
Ричард дёрнулся.
— Ты украла эти документы.
— Нет. Ты передал их мне, чтобы я открыла фонд.
— Хлоя, замолчи.
— Я молчала, пока ты не решил сделать меня единственной виноватой.
Она вытащила из кармана маленькую карту памяти и положила на стол.
Я не спросила, что там. После всех сегодняшних событий мне уже не нужны были новые тайны, спрятанные в крошечных предметах.
— Почему ты не пришла ко мне сразу? — спросила я.
Хлоя посмотрела на меня так, будто этот вопрос был тяжелее обвинения.
— Потому что он сказал, что знает, где учится мой младший брат. И потому что я была с ним. Не из любви. Из страха и выгоды. Я хотела его должность.
Её признание не оправдывало её. Но впервые за ночь я увидела не соперницу, а человека, который слишком долго торговался с собственной совестью.
Артур забрал карту памяти и документы.
— Сегодня компания замораживает счета фонда и все выплаты по контракту. Ричард лишается полномочий. Хлоя, вы останетесь для дачи объяснений, если хотите сохранить хоть какую-то защиту.
Ричард рассмеялся.
— Вы думаете, это спасёт компанию? Государство отменит контракт. Клиенты уйдут. А ты, Клэр, останешься с ребёнком и пустым домом.
Я посмотрела на него.
— Я уже осталась одна, когда ты решил, что мою жизнь можно использовать как прикрытие.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю. Я возвращаю компании её деньги и своё имя.
В этот момент в приёмную вошла женщина лет пятидесяти в тёмно-зелёном костюме. Я узнала её не сразу. Это была Маргарет Вэнс, мать Хлои и совладелица компании. Она держала тонкую папку, перевязанную бечёвкой цвета меди.
— Я слышала достаточно, — сказала она.
Хлоя отступила.
— Мама, я могу объяснить.
— Объяснишь. Но сначала Клэр должна узнать, зачем я просила её вести проверку под девичьей фамилией.
Я повернулась к ней.
— Вы знали?
— Я подозревала Ричарда два года. Но он контролировал совет и убедил всех, что мои лекарства влияют на память. Мне нужен был человек, которому он доверяет настолько, чтобы не замечать его.
Я взглянула на мужа.
— Он выбрал меня не как жену, — сказала я.
Маргарет кивнула.
— Он выбрал вас как ширму. А вы оказались единственным человеком, которого он не смог просчитать.
Ричард дёрнулся к папке.
— Не смейте втягивать её в семейную войну!
Маргарет открыла папку и вынула свидетельство о передаче доли в компании.
— Войну начал ты, Ричард. А сегодня ты лишился права голоса.
Он смотрел на документ, будто тот был приговором, хотя никто ещё не произносил этого слова.
Потом перевёл взгляд на меня.
— Клэр, скажи им, что ты ошиблась. Скажи, что фотография была личной и ты сорвалась.
Я вспомнила красный след на запястье. Вспомнила Оливера в дверях. Вспомнила, как семь лет собирала чужие совещания, пока собственная жизнь разваливалась у меня за спиной.
— Фотография была личной, — сказала я. — Но твои подписи, счета и угрозы — нет.
Он опустился на край кресла.
Хлоя подошла к нему, но остановилась на расстоянии.
— Я не буду спасать тебя, — сказала она. — И не потому, что Клэр попросила. Потому что я видела, кем ты становишься, когда думаешь, что никто не смотрит.
К полудню совет утвердил временное управление компанией. Петра Ланского отправили к юристам фонда, который оплатил лечение его дочери без участия Ричарда. Елена лично сопроводила его, не позволив никому обращаться с ним как с виновником.
Хлоя подписала показания и отказалась от должности. Маргарет предложила ей остаться консультантом по внутренней защите сотрудников, но Хлоя попросила сначала несколько дней, чтобы решить, сможет ли снова смотреть людям в глаза.
А я вернулась домой одна.
Оливер сидел на ковре и катил деревянный поезд по книжной полке.
— Папа приедет? — спросил он.
Я присела рядом.
— Не сегодня.
— А завтра?
Я не стала обещать то, чего не знала.
— Завтра мы поговорим честно.
Он подумал и протянул мне поезд.
— Тогда он может ехать с нами.
Я взяла игрушку и заметила, что на колесе осталась тонкая полоска красной краски — та самая, которую я стирала пальцем ночью, пока решалась нажать кнопку.
Вечером председатель прислал мне новый план проверки. В первой строке значилось: «Клэр Морган, временный руководитель комиссии по восстановлению контракта».
Я не улыбнулась.
Я просто открыла папку, которую Ричард так боялся увидеть, и положила рядом детский деревянный поезд.
На его боку всё ещё виднелась красная царапина, похожая на маленькую отметку маршрута.
— Поехали, Оливер, — сказала я. — Нам есть что вернуть.
Пропустили начало?
