ЧАСТЬ 4
— Она жива? — спросила я.
Слово вырвалось так тихо, что его почти поглотил гул вентиляции.
Адриан кивнул.
— Марко, веди бабушку к южному выходу. Я заберу Елену.
— Нет, — сказала я.
Все повернулись ко мне.
Мои пальцы всё ещё сжимали край его пиджака. На чёрной ткани остался след крови Марко, а под ногами хрустел гравий. Я чувствовала страх, но под ним уже поднималось другое — злость, горячая и ясная.
— Я иду за матерью.
— Ты не знаешь, что тебя ждёт.
— Зато знаю, что всю жизнь мне лгали. Больше я не буду ждать в коридоре, пока мужчины решают, что мне можно услышать.
Адриан смотрел на меня несколько секунд.
— Тогда держись рядом.
Вивьен тихо рассмеялась.
— Какая смелая. Твой отец тоже так говорил перед тем, как понял, что смелость не открывает сейфы.
— Где моя мать? — спросила я.
— В доме на Кингсбери. С Сантосом.
— Ты отвезла её туда?
— Я лишь передала адрес.
— Зачем?
Вивьен пожала плечами. На её запястье блеснули часы с тонким красным ремешком — те самые, которые я подарила ей после первого крупного заказа.
— Сантос обещал мне агентство. Не кусок, не должность, а всё. Он хотел использовать книгу, чтобы уничтожить Моретти. А я хотела получить место, которое сама построила.
— Ты подставила меня ради этого?
— Я выбрала человека, которого никто не станет проверять. Уставшую девчонку с папкой в руках.
От её слов мне стало больнее, чем от любой угрозы. Я вспомнила, как Вивьен поправляла воротник моей рабочей рубашки перед приёмом, как говорила: «Не показывай заказчикам, что тебе страшно». Я считала её почти семьёй.
— Ты ошиблась, — сказала я.
— В чём?
— В том, что я ничего не замечаю.
Я шагнула к папке и достала лист с тремя метками. Адриан хотел остановить меня, но я уже видела последовательность. Цветок, стол, время. Отец учил меня не цифрам, а привычкам людей. Сантос прятал суммы в названиях блюд, Вивьен — в маршрутах официантов, а Томас оставил не адрес.
Он оставил расписание.
Кингсбери был не домом. Это был старый театральный склад, где Вивьен когда-то хранила реквизит агентства.
— Она не у моей матери, — сказала я. — Вивьен назвала настоящее место, но солгала насчёт здания.
Адриан посмотрел на карту в телефоне.
— Откуда ты знаешь?
— Мама боялась закрытых помещений. После смерти отца она не заходила ни в один склад. А Вивьен всегда отправляла туда курьеров в семь сорок. Именно это время стоит внизу листа.
Улыбка Вивьен исчезла.
— Ты не могла понять код.
— Я расставляла твои мероприятия шесть лет. Ты сама меня научила.
Вивьен бросилась к выходу, но Марко подставил ей ногу. Она рухнула на колени, и из её кармана выскользнул маленький ключ с латунной головкой.
Адриан поднял его.
— От сейфа?
— От второй половины книги, — ответила я.
Вивьен ударила ладонью по камню.
— Ты ничего не получишь! Сантос уже сжёг архив.
— Не весь, — сказала бабушка.
Она достала из трости тонкую металлическую трубку. Внутри оказался свёрнутый лист, защищённый воском. На нём стояла подпись Томаса Брукса и дата двадцатилетней давности.
Я прочитала первые строки и перестала дышать.
Томас написал, что мать Адриана, Изабелла, не погибла в пожаре, как утверждала семья. Она бежала, спасаясь от Сантоса, и взяла с собой мою мать, тогда ещё молодую помощницу. Именно моя мать помогла спрятать книгу и потом всю жизнь носила ложное имя.
— Почему вы не сказали мне? — спросила я у бабушки.
— Потому что Сантос убивал всех, кто искал твоего отца. Я надеялась, что молчание оставит тебе жизнь.
— Молчание оставило мне пустоту.
Адриан опустил взгляд.
— Я знал, что Томас мог быть жив. Но не знал, что он оставил дочь.
— И всё равно объявили меня своей невестой.
— Потому что мои враги должны были смотреть на меня, а не на тебя. Я не знал, что ты носишь ключ к их империи.
Снаружи раздался рёв двигателя. За ним — звон разбитого стекла.
Марко выглянул в вентиляционную нишу.
— Люди Сантоса у северного выхода.
Адриан протянул мне пистолет.
Я посмотрела на оружие и покачала головой.
— Мне нужен не он. Мне нужна машина.
— Какая машина?
— Та, что отвезёт нас в старый склад.
Я вспомнила серебряную сантиметровую ленту на шее Вивьен. На обратной стороне я когда-то вышила номера ящиков для реквизита. Она не заметила, что на ленте остался мой код.
Мы выскочили через хозяйственный двор. Бетон был мокрым, над крышами висел дым. Адриан посадил меня в чёрный автомобиль, а сам сел за руль.
— Если твоя мать там, она могла слышать всё это время, — сказал он.
— Тогда я хочу, чтобы она услышала меня первой.
Склад на Кингсбери оказался почти пустым. Внутри пахло пылью, лаком и старой тканью. За сценическим занавесом мы нашли металлический шкаф. Ключ Вивьен подошёл.
Внутри лежали две вещи: тонкая бухгалтерская книга и фотография.
На фотографии мой отец стоял рядом с Изабеллой Моретти. Между ними была женщина, которую я знала только по выцветшему снимку в маминой комнате.
Моя мать.
На обороте она написала: «Если Елена когда-нибудь спросит, скажите ей: я не бросила её. Я прятала её от тех, кто искал Томаса».
Из глубины склада донёсся стук.
— Мама? — крикнула я.
Ответа не было.
Адриан поднял занавес, и мы увидели маленькую комнату за декорациями. Моя мать сидела на полу, связанная тонким шнуром. Рядом лежал Сантос — пожилой мужчина с безупречной белой рубашкой и ножом у её горла.
— Отложите оружие, — сказал он.
Адриан поднял пистолет.
— Отпусти её.
— Книга.
Я посмотрела на бухгалтерские страницы. В них были счета, имена и подписи. Но последняя страница оставалась чистой.
— Ты хотел получить книгу, — сказала я Сантосу. — А тебе нужна была последняя страница.
Он нахмурился.
— Что ты несёшь?
— Томас не записал имя главного человека. Он оставил место для того, кто сам его назовёт.
Сантос сильнее прижал нож к горлу матери.
— Я не собираюсь играть в загадки.
— Тогда скажи ей, зачем ты держал её двадцать лет.
Он усмехнулся.
— Чтобы она не рассказала, что именно я приказал Томасу исчезнуть.
Моя мать закрыла глаза.
Сантос понял ошибку слишком поздно.
Адриан шагнул вперёд.
— Спасибо, — сказал он.
Марко, остававшийся у бокового входа, уже набирал номер. Не для суда и не для газет. Для тех людей, которым Сантос годами платил, чтобы они молчали. Его собственные доверенные лица услышали признание через открытый громкоговоритель, и в ту же минуту один за другим начали отказываться выполнять его приказ.
Сантос дёрнул нож. Адриан бросился вперёд, а я схватила со стола тяжёлую бронзовую маску театрального короля и ударила по его запястью. Нож упал. Мать откатилась в сторону. Адриан обезоружил Сантоса, но не стал добивать его.
— Ты хотел империю, — сказал он. — Получишь пустые здания и людей, которые больше не боятся твоего имени.
Вивьен привезли позже. Она увидела книгу на столе и сразу поняла, что проиграла. Агентство досталось не ей: сотрудники отказались работать с человеком, который продал собственную команду. Я не вернулась туда. Вместо этого забрала документы, выплатила людям задолженность из средств, найденных на счетах Вивьен, и открыла небольшое бюро под именем отца.
Мать долго не могла говорить со мной. Между нами стояли двадцать лет страха, лжи и недосказанных фраз. Но она рассказала всё: как Томас спас Изабеллу, как Сантос поджёг архив, как ей пришлось исчезнуть, чтобы я осталась жива.
Я не сказала, что всё простила.
Она не просила.
Адриан тоже не называл меня невестой после той ночи. Он вернул мне чёрную рубашку, аккуратно сложив её на спинку стула, и сказал:
— Я использовал твоё имя, чтобы спасти тебя. Но дальше оно будет принадлежать только тебе.
Я оставила рубашку себе. Не как обещание и не как доказательство. Просто потому, что на манжете сохранилось пятно крови Марко, а внутри кармана я нашла латунный жетон с цифрой семь.
Тот самый жетон, который Томас когда-то носил на цепочке.
В день, когда мы открывали новое бюро, мать принесла бухгалтерскую книгу. Адриан пришёл без охраны. Марко принёс коробку с фарфоровыми ласточками, чтобы заменить разбитую в поместье.
— И куда поставить эту? — спросил он.
Я взяла ласточку и положила её поверх последней страницы книги.
— На самый видный стол, — ответила я. — Пусть каждый, кто войдёт, сначала увидит, что мы больше ничего не прячем.
Адриан посмотрел на меня, затем на номер семь, выгравированный на латунном жетоне.
— Твой отец оставил тебе ключ.
Я провела пальцем по трещине в металле.
— Нет. Он оставил мне вопрос.
— И ты нашла ответ?
Я открыла бухгалтерскую книгу на чистой странице и вписала имя Томаса Брукса рядом с именем моей матери.
— Я сама его напишу.
За стеной Марко осторожно поставил фарфоровую ласточку на край стола, и она блеснула в луче утреннего света, рядом с книгой, которую слишком долго боялись открыть.
Пропустили начало?
