ЧАСТЬ 4

Секунды никто не двигался.

Потом Майя спросила:

— Какое имя?

Томас прижал телефон к уху.

— Врач назвал его Генри Вэллс.

Директор резко подняла голову.

— Это мой брат.

Ричард Коул выругался и попытался выйти, но Купер перегородил ему дорогу.

— Никто не покидает дом.

Я стояла рядом с Джулианом и видела, как он всё ещё держит в руке тот лист, который утром принёс Дэниелс. Теперь я разглядела подпись внизу. Это была подпись директора Вэллс под распоряжением о списании Майиной старой коляски.

— Почему вы не просто помогли ей получить новую? — спросила я.

Директор посмотрела на Майю.

— Потому что фонд должен был оплатить её лечение, а не коляску.

— Деньги фонда исчезли, — сказал Томас.

— Они не исчезли. Их перевели на оборудование.

— Которого не было, — ответил Дэниелс.

Ричард нервно усмехнулся.

— Все так делают. Бумажная работа, перераспределение средств. Никто не пострадал.

Майя повернулась к нему.

— Я пострадала.

Он замолчал, но не от раскаяния. Его лицо было искажено страхом перед тем, что потеряет.

Дэниелс достал телефон.

— Бухгалтер школы уже передала нам копии платежей. А мастер записал номера деталей, которые были сняты с коляски. Они совпадают с деталями из мастерской Коула.

— Вы не можете строить дело на словах ребёнка, — сказала директор.

— На словах ребёнка нет, — ответил Дэниелс. — Есть счета, переводы, поддельные подписи и свидетель, который готов говорить.

В дверях появилась невысокая женщина с тростью. Я узнала её: это была миссис Ривз, школьная бухгалтерша. Она держала в руках прозрачную папку.

— Я боялась, — сказала она. — Но после того, как увидела Джулиана, поняла, что трусость тоже имеет цену.

Директор шагнула к ней.

— Вы предаёте школу.

— Нет, — ответила миссис Ривз. — Я перестаю предавать детей.

Она показала таблицу переводов. Деньги уходили каждый месяц. Часть — фирме Коула, часть — компании Генри Вэллса, а ещё часть — на личную карту директора.

Я посмотрела на Джулиана. Он вдруг начал плакать.

— Я думал, что просто не успел помочь, — сказал он Майе. — Если бы я заметил раньше, тебе не пришлось бы терпеть.

Майя взяла его за руку.

— Ты заметил. Просто взрослые заставили тебя думать, что тебе показалось.

В этот момент Томас снова услышал голос врача.

— Сара, мать Майи пришла в себя. Она просит поговорить с Джулианом.

Мы приехали в больницу через двадцать минут. Мария лежала под тонким одеялом, бледная, но в сознании. Увидев сына, она заплакала.

— Я думала, что никто не верит Майе, — сказала она. — Даже я иногда начинала сомневаться в себе.

— Это не ваша вина, — ответил Джулиан.

— Ты продал гитару ради моей дочери. Но я должна сказать тебе правду. Коляску оплатил не только ты.

Я нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

Мария указала на Томаса.

— Он вернул Джулиану деньги за приставку и часть суммы за гитару. Но Джулиан отказался принять их, пока не узнает, откуда они.

— Папа Майи продал свой фургон, — сказал Джулиан.

— Нет, — возразил Томас. — Я получил деньги от людей, которым помог мой брат. Они собрали их, когда узнали, что мальчик отдал всё ради Майи.

Я посмотрела на сына.

— Почему ты мне ничего не сказал?

— Потому что хотел, чтобы хоть одна вещь в этой истории была сделана без взрослых, которые всё усложняют.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— В следующий раз усложнять будем вместе.

Он кивнул.

Позже в школе собрались родители. Директор Вэллс ушла с должности в тот же день. Ричард Коул потерял все школьные контракты, а Харпер передал следствию переписку и счета, чтобы вернуть украденные деньги. Миссис Ривз стала временно руководить финансовой комиссией, которую создали родители.

Генри Вэллс оказался тем человеком, кто подделывал медицинские документы. Он использовал имя врача, чтобы получить выплаты фонда. Благодаря этим бумагам выяснилось, что Майе несколько раз отказывали в лечении, хотя деньги на него были выделены.

Это было самым тяжёлым открытием.

Новая коляска решила только одну проблему. Но теперь Майя получила возможность пройти обследование, которого ждала два года.

Моя семья вернула Джулиану часть денег за гитару. Не всё сразу. Он поставил условие: остаток должен пойти в школьный фонд доступности, чтобы другие дети не зависели от чьей-то случайной доброты.

Через неделю он снова пришёл в музыкальный магазин. В руках у него был не дорогой инструмент, а обычная подержанная гитара с потёртым деревянным корпусом.

— Она звучит хуже прежней, — сказал он.

— Зато ты выбрал её сам.

— Я назову её Майей.

Он купил гитару на деньги, которые собрали родители, но первую песню сыграл не для них. Он пришёл в школьный коридор, где раньше застревала старая коляска, и поставил стул возле нового пандуса.

Майя подъехала к нему на красной коляске.

— Готов? — спросила она.

— Боюсь, что забуду аккорды.

— Тогда я буду считать ритм.

Он начал играть. Пальцы дрожали, звук был неровным, но никто не смеялся. Дети стояли вдоль стен, а Мария плакала, прикрывая рот ладонью.

На последнем аккорде Джулиан поднял голову.

— Майя, хочешь попробовать?

Она осторожно коснулась струн.

Звук получился резким и коротким.

Джулиан рассмеялся.

— Видишь? Первая нота уже есть.

Майя посмотрела на него, а потом на коляску, которая легко прошла по пандусу, не зацепившись ни за один порог.