ЧАСТЬ 4
Я выхватила телефон у Даниила.
Сообщение было отправлено с номера, которого я не знала. Но ниже стояла фотография: мой отец сидел на стуле в бетонном помещении, а за его спиной висели ржавые цепи.
— Они взяли Виктора, — сказала я.
— И Светлану, — ответил Даниил.
Нотариус закрыла папку.
— Ехать туда нельзя.
— Тогда они убьют их.
— Это может быть ловушка.
— Конечно, ловушка.
Я посмотрела на Даниила. Его лицо было серым, но голос звучал твёрдо.
— Ты поедешь один, — сказала я.
— Именно этого они хотят.
— Нет. Они хотят, чтобы ты привёз оригинал свидетельства. Но у них ошибка.
— Какая?
Я достала из сумки жестяную коробочку. Жёлтая звезда на крышке была наполовину стёрта. Даниил смотрел на неё, ничего не понимая.
— Мама дала мне её, когда мне исполнилось восемнадцать. Сказала, что внутри лекарство от головной боли и что я должна хранить коробочку, пока не пойму, зачем.
Я поддела ногтем внутренний край крышки. Дно поднялось.
Под ним лежал сложенный вчетверо лист и маленький металлический ключ.
Даниил выдохнул.
— Это не свидетельство о рождении.
— Нет. Это копия настоящего.
На листе стояла печать архива и дата, поставленная за два дня до моего рождения. В документе было указано: моя мать никогда не передавала право на землю. Более того, владельцем участка была я, а доверенность, на которую ссылалась «Северный берег», появилась через двенадцать лет после смерти нотариуса, якобы её заверившего.
— Мама знала, что подделают бумаги, — сказала я. — И спрятала доказательство.
— Почему не рассказала тебе раньше?
— Потому что боялась, что за мной придут.
Даниил сжал губы.
— А я думал, что успею защитить тебя сам.
— Ты не защитил. Ты лгал.
Он кивнул.
— Да.
Это короткое признание оказалось тяжелее любого оправдания.
В шесть без десяти мы подъехали к старому элеватору. Я настояла, чтобы Даниил остался в машине, а нотариус вызвала помощь и передала копии документов в несколько мест. Но настоящего столкновения мы всё равно не избежали.
Внутри пахло железом, сыростью и горелым маслом. Где-то наверху скреблась птица.
— Марина! — крикнул незнакомый мужчина. — Положи документы на бетон.
Я вышла из тени.
— Сначала покажите мать и отца.
Их вывели из бокового помещения. Виктор держался за бок, Светлана шла, опираясь на стену. Я увидела её и не сразу узнала: седые волосы, тонкое лицо, тот же родинка у губы.
— Марина, — прошептала она.
Я хотела броситься к ней, но мужчина поднял нож.
— Ключ и документ.
Даниил появился за моей спиной.
— Отпусти их.
— Ты опять решил стать героем, Орлов?
— Нет. Я решил перестать быть твоим сообщником.
Мужчина усмехнулся.
— Поздно. Ты сам подал заявление на продажу.
— Я подал заявление на проверку подделки. А копию отправил директору компании. Он сейчас знает, что ты присвоил деньги и похитил двух свидетелей.
Улыбка исчезла с его лица.
Я поняла: Даниил всё это время собирал не только документы. Он собирал доказательства против человека, который заставил его молчать.
— Ты работал на них? — спросила я.
— Первые два года — да. Я занимался оформлением земли. Потом увидел твою фамилию в старом деле. Понял, что они обманули тебя и моего отца. Я отказался продолжать.
— Почему не сказал мне сразу?
— Потому что они знали, где ты работаешь, где живёшь и когда возвращаешься домой. Я хотел вывести тебя из-под удара.
Светлана тихо сказала:
— Он приходил ко мне каждую неделю. Просил только одно: подписать признание, что я не продавала землю. Я боялась, что из-за меня погибнет дочь.
— Ты могла сказать мне, что жива, — прошептала я.
— Я говорила. Но письма перехватывали.
У меня дрогнули колени.
В этот момент снаружи завыли сирены. Мужчина уронил нож и бросился к лестнице. Даниил перехватил его, но получил удар в плечо и рухнул на бетон.
Я подбежала к нему.
— Даниил!
— Забери их, — выдохнул он. — Не меня.
Светлана впервые за все эти годы сама протянула ко мне руку.
Я взяла её.
В больнице выяснилось, что у Виктора треснуло ребро, а у Даниила был вывих плеча. Нападавшего задержали у грузовых ворот, а директор «Северного берега» исчез ещё до нашего приезда. Но исчезнуть с документами он не смог: нотариус успела передать копии в реестр, банк и редакцию местной газеты.
Через два дня регистрацию продажи отменили. Землю вернули в реестр на моё имя. Подделанная подпись стала частью уголовного дела, но для меня важнее было другое: я наконец узнала, почему отец исчез и почему мать позволила мне ненавидеть его.
Мы сидели в больничной палате втроём. Даниил стоял у окна, прижимая руку к груди. Виктор держал чашку, а Светлана перебирала край моего рукава, словно всё ещё боялась, что я исчезну.
— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять, — сказала я Даниилу.
— Знаю.
— И не обещай, что всё исправишь.
— Не буду.
— Тогда скажи, зачем ты действительно ходил в ту контору каждый день.
Он посмотрел на жестяную коробочку у меня в ладони.
— Потому что твоя мать попросила меня спасти не землю. Она попросила спасти твоё имя.
Светлана закрыла глаза.
— Я думала, что если ты узнаешь правду, то возненавидишь меня.
— Я злилась, — ответила я. — Но это не то же самое.
Виктор протянул мне старый ключ.
— Он от дома у озера. Я сохранил его все эти годы.
Я не взяла ключ.
— Дом оставим детям из приюта, — сказала я. — Мама всегда хотела, чтобы там кто-то был в безопасности.
Светлана посмотрела на меня и заплакала. Не громко. Просто опустила лицо к ладоням.
Даниил снял с пальца своё обручальное кольцо и положил его рядом с жестяной коробочкой.
— Я не прошу решить сегодня.
— Хорошо.
— Но я подпишу все показания и отдам тебе доступ к каждому счёту. Без условий.
Я посмотрела на кольцо, потом на его вывихнутое плечо.
— Начни с правды, — сказала я. — Остальное решим после.
Он кивнул.
За стеклом палаты Светлана впервые за двадцать семь лет уснула рядом с Виктором, не пряча лица. А я раскрыла жестяную коробочку, достала из-под двойного дна последний лист и увидела внизу приписку матери:
«Если Марина всё-таки узнает, скажите ей: я не бросала её. Я ждала, пока она сама сможет открыть эту коробку».
Я провела пальцем по выцветшим чернилам.
В маленькой жёлтой звезде больше не было ничего смешного.
Пропустили начало?
