ЧАСТЬ 4
— Кому? — спросила я.
Томас не ответил сразу. Он смотрел на экран телефона, а потом перевёл взгляд на Эвелин.
— Клэр Морроу.
Грант отступил.
— Это невозможно.
Эвелин побледнела.
— Клэр умерла пять лет назад.
Я знала это имя. Клэр была секретарём Гранта в тот год, когда родились мальчики. Именно она однажды позвонила мне с больничного телефона и сказала, что он уехал. Через минуту связь оборвалась. После этого Клэр исчезла из моей жизни.
— Она не умерла, — сказала я.
Томас быстро пролистал сообщение.
— Счёт открыт на имя Клары Морроу, но деньги уже переведены дальше. Получатель — благотворительный фонд помощи детям, родившимся в многоплодных беременностях.
Грант резко рассмеялся.
— Вы хотите сказать, что моя бывшая секретарша украла деньги и отдала их чужим детям?
— Не украла, — ответил Томас. — Маргарет передала ей полномочия ещё при жизни.
В этот момент из боковой двери вышла женщина в светлом пальто. Она держала трость, хотя шла ровно. Волосы у неё были коротко острижены, а на левой щеке виднелся тонкий шрам.
Я узнала её по голосу раньше, чем по лицу.
— Клэр?
Она остановилась передо мной.
— Прости, Елена.
Внутри у меня всё оборвалось.
— Ты была жива.
— Да.
— Ты знала, где Грант?
— Каждый день.
Грант бросился к ней.
— Ты украла мой фонд!
Клэр ударила тростью по мрамору. Звук разлетелся по холлу.
— Твой фонд? Ты получил бы его только потому, что скрыл четверых сыновей. Маргарет поняла это и переписала условия.
— Ты помогала ей против меня?
— Я помогала детям, которых ты заставил считать себя ошибкой.
Томас достал из папки нотариальное свидетельство.
— Маргарет назначила Клэр распорядителем фонда. Грант должен был получить деньги, если признает мальчиков и обеспечит им защиту. Он отказался. После этого средства переходили на помощь другим семьям.
Я посмотрела на сыновей. Картер держался прямо, но губы у него дрожали. Мейсон сжимал кулак. Рид не отпускал Оуэна.
— Почему ты не сказала мне? — спросила я Клэр.
— Я пыталась. Грант нашёл меня раньше. Он угрожал, что заберёт детей через суд и выставит тебя нестабильной. Маргарет помогла мне уехать. Но она не успела передать тебе главное.
Клэр достала из сумки четыре небольших медальона. На каждом была выгравирована дата рождения мальчиков.
— Это она заказала для них.
Оуэн осторожно взял медальон.
— Она знала наши имена?
— Знала. И каждый год просила узнать, как вы растёте.
Грант смотрел на сыновей, но теперь они не смотрели на него.
Натали подняла кольцо со стола.
— Я уезжаю сегодня.
— Натали, подожди.
— Ты не потерял меня из-за детей, Грант. Ты потерял меня, потому что решил, что я тоже поверю в твою версию.
Она отдала кольцо Эвелин и ушла, не попрощавшись с гостями.
Грант повернулся ко мне.
— Елена, я могу всё объяснить.
— Ты уже объяснил.
— Я боялся отца. Он сказал, что если я признаю детей, меня лишат всего.
— И ты выбрал всё.
Он опустил голову.
— Я хотел потом вернуть деньги.
— Но не детей.
Эти слова ударили сильнее любого крика. Грант сел на нижнюю ступеньку и впервые выглядел не влиятельным офицером, а человеком, который обнаружил: жизнь, которую он пытался сохранить, была построена вокруг пустого места.
Эвелин подошла к мальчикам.
— Я не заслуживаю, чтобы вы называли меня бабушкой, — сказала она. — Но я хочу узнать вас, если вы позволите.
Картер посмотрел на меня.
Я не ответила за него.
— Это решаете вы, — сказала я сыновьям.
Он шагнул к Эвелин.
— Можно начать с того, что вы расскажете, почему ваш сын нас стеснялся?
Эвелин закрыла глаза.
— Потому что он был слабее, чем хотел казаться.
— Это не ответ.
— Тогда я расскажу всю правду. Даже ту, от которой мне будет стыдно.
Они отошли к длинному столу. Мейсон присоединился к ним, потом Рид. Оуэн остался рядом со мной, сжимая медальон.
Томас передал мне документы фонда.
— Деньги принадлежат детям, — сказал он. — Но не как наследство Гранта. Маргарет оставила им право распоряжаться ими после совершеннолетия. До этого средства будут оплачивать образование и лечение детей из подобных семей.
Я перелистнула бумаги.
— А если я откажусь?
— Вы не можете отказаться от их права. Но можете стать их законным представителем.
Я посмотрела на Гранта.
— А он?
— Лишён доступа к фонду. И к семейным счетам.
Грант поднял глаза.
— Ты заберёшь у меня всё?
Я ответила не сразу.
— Нет. Это сделала твоя собственная подпись.
Он хотел сказать что-то ещё, но Картер повернулся к нему.
— Мы не будем называть вас папой.
Грант вздрогнул.
— Я понимаю.
— И не будем жить по вашему расписанию.
— Хорошо.
— Если когда-нибудь захотите увидеть нас, сначала научитесь говорить правду без охраны вокруг.
Грант кивнул. Не попросил прощения. Не потребовал встречи. Только достал из кармана ту самую серебряную зажигалку с буквой «Э» и положил на ступеньку.
— Я оставил её в больнице, — сказал он. — Думал, что это единственное, что мне можно сохранить.
Я не взяла зажигалку.
Клэр подошла к нам и протянула Оуэну коробку с четырьмя медальонами. На внутренней стороне крышки была выцарапана короткая надпись Маргарет: «Вы никогда не были тайной».
Оуэн провёл пальцем по буквам.
Потом надел медальон и поднял голову к братьям.
— Мы останемся здесь ещё немного?
Картер ответил за всех:
— Да. Нам нужно услышать всё.
Эвелин поставила перед ними старый семейный альбом. На первой странице не было ни одной фотографии Гранта. Только пустые уголки, где когда-то должны были появиться новые снимки.
Я взяла ручку и вписала под первой свободной страницей четыре имени: Картер, Мейсон, Рид, Оуэн.
Грант стоял неподалёку и смотрел, как чернила ложатся на бумагу.
Когда я закончила, Оуэн положил рядом свой медальон и тихо сказал:
— Пусть теперь попробуют нас стереть.
Пропустили начало?
