ЧАСТЬ 4
— Кто ещё подписывал переводы? — спросил я.
Харпер не ответил сразу. Он стоял у стойки хостес, прижимая телефон к уху, и смотрел на меня так, будто надеялся, что цифры на экране изменятся сами.
Софи сидела в кресле, прижав к груди сломанный зелёный карандаш. Лена застыла возле стола. Охранник смотрел на Ванессу, а Ванесса — на меня.
— Ричард, назови фамилию.
— Томас Вейл.
В ресторане зашипела кофемашина.
Томас Вейл был моим заместителем по операционному управлению. Он двадцать лет строил «Белмонт» рядом со мной. Когда умерла моя жена, Томас первым приехал к нам домой, привёз Софи суп и сам починил сломанный замок на детском шкафчике.
Я всегда считал его семьёй.
Ванесса медленно выпрямилась.
— Вы пришли сюда не из-за меня, — сказала она.
— Я пришёл из-за жалоб.
— Жалобы отправлял Томас.
Харпер посмотрел на неё.
— Откуда вы знаете?
— Потому что это он велел мне держать передний зал для особых гостей. Он говорил, что председатель ничего не понимает в ежедневной работе и что ему нужны красивые отчёты.
— Вы пытаетесь переложить вину, — сказал я.
— Нет. Я пытаюсь не попасть под удар одна.
Она достала из кармана телефон и показала экран. Там было короткое сообщение от Томаса: «Если Мерсер появится, не позволяй ему разговаривать с персоналом. Он ничего не узнает».
Я перечитал его дважды.
— Когда он это прислал?
— Сегодня в шестнадцать двадцать.
Ванесса провела пальцем по экрану.
— Он сказал, что ваша проверка отменена.
— Она не была отменена.
— Я знаю это теперь.
Лена шагнула вперёд.
— Томас приезжал по четвергам. Он забирал папки со списаниями и говорил, что всё согласовано наверху.
— Почему ты молчала? — спросил я.
Она вздрогнула.
— Потому что моя мать лечится от рака. Томас лично сказал, что без работы я не смогу оплачивать страховку.
Я закрыл глаза. На секунду передо мной возникла не Ванесса, а длинный стол в кабинете Томаса, его аккуратные папки и привычка оставлять на каждой странице маленькую коричневую скрепку.
— Харпер, вызывай внутреннюю службу безопасности. Никому не позволять покидать здание. И откройте все счета за последний год.
— Уже открываем.
Телефон у него снова зазвонил. Он включил громкую связь.
— Господин Мерсер, — сказала женщина из бухгалтерии, — мы нашли перевод на счёт компании «Северный причал». Владельцем указан Томас Вейл. Сумма — семьсот сорок тысяч долларов.
Ванесса закрыла лицо ладонью.
— Он говорил, что деньги идут на развитие ресторанов.
— А подписи? — спросил я.
— Электронные. Но последние шесть платежей подтверждены кодом, который принадлежит вашему служебному устройству.
Я посмотрел на свой телефон. Код был известен только мне и Томасу.
Софи тихо позвала меня:
— Папа.
Я подошёл к ней и опустился на корточки.
— Мы можем уйти домой?
— Скоро.
— Ты всё ещё будешь добрым с той женщиной?
Я взглянул на Ванессу. Она стояла у стола, сжимая серебряную булавку, и впервые выглядела не строгой, а потерянной.
— Доброта не означает, что людям разрешено причинять вред, — сказал я.
В этот момент двери ресторана открылись. Вошёл Томас Вейл в сухом пальто, с зонтом и кожаным портфелем. Он улыбнулся, увидев меня.
— Даниэль, ты устроил целое представление из-за управляющей?
— Ты знал, что я здесь.
— Конечно. Ванесса позвонила.
— Она отправила тебе сообщение, что я пришёл?
— Нет. Я сам проверил журнал посещений.
Он сказал это слишком быстро. Харпер достал распечатку.
— Журнал посещений закрыт для всех, кроме председателя и службы безопасности.
Улыбка Томаса исчезла.
— Я заместитель председателя.
— У тебя нет такого доступа, — ответил я.
Томас поставил портфель на стойку. Металлическая застёжка щёлкнула.
— Даниэль, мы можем обсудить это наверху.
— Здесь обсудим.
— При сотрудниках?
— При тех, чьи подписи ты использовал.
Лена отступила, но я кивнул ей.
— Останься.
Томас посмотрел на неё с холодной угрозой.
— Ты не понимаешь, во что ввязалась.
— Понимаю, — ответила Лена. — В то, что вы забрали у меня и у других.
Он резко схватил портфель. Из него выпала связка ключей и тонкая папка с коричневой скрепкой. Листы разлетелись по плитке.
На первой странице стоял список ресторанов, суммы и пометка: «Гости низкой ценности — пересадить». Внизу — инициалы Т. В.
Томас бросился к бумагам, но охранник перекрыл ему путь.
— Не трогайте документы, — сказал Харпер.
— Это внутренние материалы.
— Именно поэтому они останутся здесь.
Я поднял один лист. Внизу была ещё одна строка: «После закрытия проверки перевести средства в фонд реконструкции». Рядом стояла дата следующего понедельника.
— Ты собирался объявить о реконструкции и списать на неё хищение, — сказал я.
Томас вытер губы.
— Я спасал компанию.
— Ты спасал себя.
— Я держал всё на плечах, пока ты играл в отца с мокрой курткой!
Софи вздрогнула. Я почувствовал, как во мне поднимается ярость, но не позволил ей выйти наружу.
— Вот что тебя злит? Что я пришёл сюда не в костюме?
— Меня злит, что ты можешь исчезать на годы, а потом прийти и изображать справедливость. Я управлял сетью, пока ты сидел дома с ребёнком.
— Ты мог попросить помощи.
— Я просил. Ты не слушал.
Эта фраза ударила неожиданно. Не оправдала его. Но объяснила, где началась трещина.
Я вспомнил последние месяцы после смерти жены: совещания, которые отменял, письма, которые не открывал, решения, отложенные до «подходящего времени». Томас действительно держал на себе огромную часть компании.
Но это не давало ему права превращать унижение в правило.
— Ты был перегружен, — сказал я. — А потом решил, что усталость даёт тебе право выбирать, кто достоин уважения.
Он опустил взгляд на листы.
— Ванесса делала то, что я требовал. Если убрать её, всё посыплется.
Ванесса резко повернулась к нему.
— Ты сказал, что прикроешь меня.
— Я сказал, что компания не станет разбираться в мелочах.
— Для тебя это мелочи?
— Для отчётов — да.
Лена заплакала беззвучно. Охранник снял с пояса рацию, но я остановил его жестом.
— Никого не трогайте. Пусть Томас сам уйдёт из этой компании.
Харпер посмотрел на меня.
— Ты уверен?
— Да. Все документы передайте независимым аудиторам. Деньги вернутся на лечение сотрудников и восстановление тех филиалов, из которых их вывели. Ваннеса лишается должности сегодня. Но её объяснения и показания Лены должны остаться в деле.
Ванесса сжала губы.
— Вы хотите, чтобы я свидетельствовала против него?
— Я хочу, чтобы вы впервые сказали правду не ради спасения себя.
Она долго смотрела на папку. Потом сняла серебряную булавку с лацкана и положила её рядом с документами.
— Я подпишу всё, — сказала она. — И верну деньги, которые брала из фонда премий.
Томас рассмеялся коротко и горько.
— Ты думаешь, это тебя спасёт?
— Нет, — ответила она. — Но, может быть, спасёт Лену.
Я взял Софи за руку. Она уже не плакала, но зелёный грифель оставил на её пальцах тонкую линию.
— Папа, а курица остыла?
Я посмотрел на тарелку. Кусочки действительно давно остыли.
— Да. Но мы можем попросить новую.
Софи кивнула и повернулась к Лене.
— Хотите с нами? Вы тоже, наверное, не ели.
Лена вытерла щёки и улыбнулась.
— Очень хочу.
Харпер распорядился принести три горячие порции. Охранник собрал бумаги, а Томас остался стоять возле рассыпанной папки, среди списков и коричневых скрепок, которыми он так тщательно связывал чужие судьбы.
Когда повар принёс новое блюдо, Софи взяла нож и посмотрела на меня.
— Я сама разрежу.
Она отделила маленький кусочек, положила его на вилку и протянула Лене.
Ванесса отвернулась. Томас не двинулся.
А я смотрел на зелёный след от сломанного карандаша на бумажном меню и понимал: из всего, что сегодня вскрылось, именно этот след никто не сможет списать как ошибку кухни.
Пропустили начало?
