ЧАСТЬ 4
На листе стояло имя Рауля Лухана — отца Маурисио, умершего за три года до свадьбы Камиллы. Рядом была подпись, поставленная уже после его смерти, и номер счёта благотворительного фонда, помогавшего детям из небогатых семей.
— Что это? — спросила я Терезу.
— Не здесь. Я пыталась спасти сына.
— Мама, замолчи, — резко сказал Маурисио.
Рената взяла лист и изучила печать.
— Часть этих денег предназначалась детским мастерским.
Камилла нахмурилась.
— Рауль обещал поддержать мою студию. Ему нравилось, как я работаю с детьми.
— Ты не рассказывала мне, — сказала я.
— После свадьбы Маурисио попросил не вспоминать об этом. Говорил, что ему неприятно сравнение с отцом.
— Фонд давно закрыт, — вмешался Маурисио.
— Нет, — ответила Рената. — Он пустой. Деньги исчезли через два месяца после смерти Рауля.
Тереза закрыла лицо ладонями.
— Рауль оставил средства детям, а не сыну. Маурисио взял документы и перевёл деньги на счёт компании.
— Ты знала? — спросил он.
— Узнала позже. Когда уже не могла ничего вернуть.
Камилла посмотрела на свекровь.
— И ты решила забрать моё наследство, чтобы закрыть эту дыру?
— Я думала, ты часть семьи.
— Пока приносила деньги?
Тереза заплакала. Камилла не подошла к ней.
Рената связалась с независимым экспертом, а Эрнесто проверил бумаги: подпись Рауля на переданном листе была настоящей, но документ о переводе денег оказался поддельным.
Маурисио сел на скамью.
— Я не крал. Я вернул то, что считал отцовским.
— Ты забрал деньги, предназначенные детям, — сказала Камилла.
— Бизнес разваливался. Рабочие остались бы без зарплаты.
— Поэтому ты решил сделать меня недееспособной?
— Я думал, ты согласишься. Ты всегда мне доверяла.
— Доверие не даёт тебе права забирать мои ключи, лекарства и голос.
В тот же день независимый врач почти два часа беседовал с Камиллой о работе, деньгах, лечении и планах. Когда он попросил меня выйти, я подчинилась.
Мне было трудно не стоять рядом. Но я поняла: даже забота становится стеной, если решать за человека, не спросив его.
Камилла вышла сама.
— Он сказал, что я могу принимать решения.
— Я знала это.
— Ты знала. А мне нужно было снова узнать самой.
— Прости. После больницы я сразу стала говорить, куда тебе ехать и что делать. Хотела помочь, а сама схватила руль.
Она помолчала.
— Тогда помоги мне не вернуться на пассажирское сиденье. Когда мне страшно, спрашивай, что нужно. Не решай за меня.
— Хорошо.
Возле лестницы к нам подошёл Маурисио.
— Ками, я могу продать квартиру и вернуть часть денег.
— Не мне. Деньги фонда должны вернуться детям. А своими деньгами распоряжусь я.
— У меня ничего не останется.
— Это не я забрала у тебя компанию.
Он повернулся к матери.
— Ты разрушила нашу семью.
— Нет, сын. Я слишком долго помогала тебе делать вид, что ты не разрушил её сам.
Маурисио ушёл, не попрощавшись.
Расследование поддельных документов продолжилось. Камилла сама выбирала, с кем разговаривать, какие бумаги подписывать и где жить.
В день тридцатилетия Эрнесто передал ей наследство в мастерской, среди банок с краской и детских рисунков. Камилла подписала документы и перечитала каждую страницу.
— Что сделаешь первым? — спросила я.
— Оплачу аренду мастерской на год. Потом создам стипендию имени Рауля для детей. С таким отчётом, чтобы никто не смог спрятать деньги за чужой подписью.
— Он бы обрадовался.
— Возможно. Но это моё решение.
Камилла сняла небольшую квартиру и подала на развод. Тереза переехала к сестре в другой город. Через адвоката она передала старые банковские выписки, без которых вернуть деньги фонду было бы невозможно. Это не отменяло содеянного, но впервые она помогла поступком.
Маурисио потерял строительную компанию. Из продажи имущества выплатили долги рабочим, остаток направили на возмещение средств фонда. Он остался наедине с решениями, которые годами называл заботой.
Камилла вернулась к занятиям по средам. Я сидела в глубине зала и старалась не подсказывать.
Одна девочка подняла кривой рисунок маяка.
— Он неправильный?
Камилла присела рядом.
— А ты сама как думаешь?
— Мне нравится.
— Тогда он уже настоящий.
После урока мы пошли в кафе напротив мастерской. Старый телефон лежал между нами на столе. Экран исцарапался, заряда хватало всего на несколько минут.
— Ты всё ещё его носишь? — спросила я.
— Да. Он напомнил мне, что можно попросить помощи и всё равно остаться хозяйкой собственной жизни.
Я хотела сказать, что всегда приеду. Но вместо этого спросила:
— Что тебе нужно от меня сегодня?
Камилла улыбнулась.
— Посиди рядом. Только не трогай мои документы.
— Договорились.
Телефон зазвонил между чашкой с какао и папкой с планом новой детской мастерской. На экране высветился тот самый старый номер.
Камилла ответила и, не отводя от меня взгляда, сказала:
— Валерия рядом. Говори, чего хочешь ты.
