ЧАСТЬ 4
Я посмотрела на Мариану.
Она стояла у стола, бледная, сжав пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.
— Это ты передала ему ключ? — спросила я.
— Я не знала, что он использует его для продажи, — прошептала она.
Райан резко повернулся к ней.
— Замолчи.
— Ты сказал, что это доступ к счетам, — продолжила Мариана. — Сказал, что он нужен для оплаты лечения Маттео.
— Я сказал, чтобы ты не вмешивалась.
И тогда я поняла: дело было не только в жадности Райана. Мариана не придумала этот план, но каждый раз, когда могла остановить его, выбирала страх. Она подписала банковскую форму. Передала код. Позволила превратить меня в служанку, потому что боялась потерять мужа и привычную жизнь.
Мне хотелось закричать на неё.
Но перед глазами стоял Маттео, который прятал красную машинку под кухонным столом и верил каждому слову взрослых.
— Где он? — спросила я.
— В доме, — ответила Мариана.
Мы вернулись туда около полудня. Райан шёл следом, всё ещё пытаясь командовать.
— Ты не имеешь права врываться в мой дом.
— Это не твой дом, — сказала я. — И питомник не твой.
У крыльца лежала моя дорожная сумка. Молния была расстёгнута, документы разбросаны по траве. Кто-то искал банковскую карту.
Я подняла металлическую коробку и увидела царапину на крышке. Когда-то её подарил мне муж, ещё до того, как мы открыли питомник. Я хранила в ней первые квитанции, семена и свидетельство на землю.
Райан заметил коробку.
— Отдай.
— Зачем?
— Там документы, которые мне нужны.
— Тебе уже ничего не нужно.
Он рванулся ко мне, но Лора встала между нами.
— Сделаешь ещё шаг — я расскажу банку о каждом переводе.
Райан остановился.
Из дома донёсся плач Маттео.
Я бросилась внутрь. Мальчик сидел на полу в прихожей, прижимая к груди красную машинку.
— Бабушка, папа сказал, что ты заберёшь всё и мы останемся нищими.
Я опустилась рядом с ним.
— Я заберу только то, что принадлежит мне. А тебя никто не заберёт.
— Ты уедешь?
Я посмотрела на Мариану. Она стояла у лестницы, будто не решалась подойти к собственному сыну.
— Я уеду сегодня, — сказала я. — Но сначала мы поговорим честно.
В гостиной я положила на стол банковские выписки, поддельный договор и заявление о моей недееспособности.
— Райан, ты вернёшь деньги.
Он усмехнулся.
— С каких средств?
— С тех, что спрятал на счёте своей компании.
Его лицо изменилось.
Артём заранее проверил документы фирмы и обнаружил перевод оставшихся средств на отдельный счёт. Райан не успел вывести их: банковская блокировка сработала за несколько минут до сделки.
— Ты всё подготовила? — спросила Мариана.
— Я попросила людей проверить факты. Это не одно и то же.
Нина, нотариус, приехала через час. Она официально зафиксировала, что я не подписывала договор, а Лора передала ей копии документов, доказывавших подделку и давление на неё.
Райан попытался обвинить всех.
— Они хотят украсть мой бизнес!
— Бизнес, купленный на украденные деньги, не становится твоим, — сказала Лора.
Он повернулся к Мариане.
— Ты обещала, что мать подпишет.
Мариана вздрогнула.
— Я обещала, что поговорю с ней. Не что отдам тебе её жизнь.
Это была первая честная фраза, которую я услышала от дочери за всю неделю.
Райан собрал вещи к вечеру. Не чемодан, а два пластиковых ящика с инструментами. Его новый пикап остался во дворе: банк заблокировал регистрацию, потому что первоначальный взнос был связан с моим счётом.
Он остановился у калитки.
— Эвелина, ты разрушаешь семью.
— Нет, Райан. Я перестала поддерживать ложь.
Он хотел ответить, но увидел Лору. Та держала папку с его расписками.
— В понедельник я иду в банк, — сказала она. — И на этот раз ты будешь объяснять всё сам.
Райан ушёл пешком.
Мариана осталась в гостиной с сыном. Я не простила её в тот день. Прощение не появляется потому, что человек заплакал после того, как его поймали.
Но я дала ей шанс доказать, что она способна действовать, а не только сожалеть.
Она подписала отказ от доступа к моим счетам, вернула банковскую карту и составила расписку на всю сумму. Затем продала дорогие украшения, которые Райан купил на мои деньги, и перевела средства обратно.
Остаток возвращался постепенно. Не обещаниями, а платежами, каждый из которых был отмечен в таблице Артёма.
Маттео я забрала с собой на несколько дней, пока Мариана искала отдельное жильё. Я не хотела, чтобы ребёнок снова слышал разговоры о моей смерти за стеной.
Перед отъездом Мариана остановила меня у машины.
— Мама, почему ты не выгнала меня вместе с ним?
Я держала в руках металлическую коробку. Крышка всё ещё была исцарапана.
— Потому что ты сделала страшный выбор, но ты ещё можешь сделать другой.
— А если я снова подведу тебя?
— Тогда отвечать придётся не словами.
Она кивнула и заплакала, но я не стала обнимать её сразу. Между нами лежали сто восемьдесят четыре тысячи долларов, поддельная подпись, молчание и целая неделя, в течение которой я была для неё не матерью, а удобным способом не платить за чужую работу.
Маттео высунулся из машины.
— Бабушка, а в питомнике правда растут персики?
— Растут. И ты поможешь мне выбрать самый сладкий.
— А мама тоже поедет?
Мариана посмотрела на меня.
— Не сегодня, — сказала я. — Сначала ей нужно самой вырастить что-нибудь настоящее.
Я положила коробку с документами на сиденье рядом с собой. В ней теперь лежал новый договор, где единственным владельцем питомника снова значилась я.
Когда мы подъехали к воротам, Артём уже ждал меня с раскрытым реестром. Маттео побежал к рядам молодых деревьев, а я поставила подпись под заявлением о запрете любых доверенностей без личного присутствия.
Чернила ещё не успели высохнуть, когда мальчик крикнул из сада:
— Бабушка, это дерево уже моё?
Я посмотрела на тонкий ствол персика и улыбнулась.
— Нет, Маттео. Но если будешь за ним ухаживать, однажды оно само решит, кому дать плод.
Пропустили начало?
