ЧАСТЬ 4
Я схватил телефон Норы.
— Клиника у реки, слушаю.
В трубке сначала слышалось только тяжёлое дыхание. Потом женщина прошептала:
— Не приезжайте через главный вход. Виктор уже там.
— Где Клэр?
— В подземном архиве. Но у нас мало времени.
Связь оборвалась.
Я посмотрел на Эмму. Она стояла рядом с пластмассовым столом, прижимая к груди своего потрёпанного зайца. На его ухе была пришита такая же бледно-зелёная ленточка, как на её волосах.
— Я поеду за мамой, — сказал я.
— Я тоже.
— Ты останешься с Томасом.
— Нет. Мама сказала, что ты всегда уходишь, когда становится страшно.
Эти слова остановили меня сильнее, чем приказ Виктора.
Я присел перед ней.
— Я правда уходил. Но сегодня не уйду.
Гарольд стоял у стены, удерживаемый Томасом. Он выглядел уже не как чиновник, а как человек, который понял: хозяин перестал его защищать.
— Веди нас к клинике, — сказал я ему.
— Виктор убьёт меня.
— Если останешься здесь, это сделаю не я. Но если поможешь вывести Клэр, у тебя будет шанс отвечать за свои поступки, а не за чужие.
Гарольд посмотрел на Эмму и отвёл глаза.
Через семь минут мы выехали со двора. Я посадил Эмму в середину машины, рядом с Томасом. Нора поехала с нами, прижимая к груди тетрадь Виктора. За стеклом мелькали серые улицы, рекламные щиты и полицейские автомобили, но я не стал никому звонить.
Впервые я понял: если отдам это дело людям, которые знают только половину истории, Виктор успеет спрятать вторую половину.
Клиника стояла возле старого грузового причала. Главные ворота были открыты. Это сразу показалось мне ловушкой.
— Он хочет, чтобы ты вошёл сам, — сказал Гарольд.
— Нет. Он хочет, чтобы я привёл Эмму.
Я оставил девочку в машине, но она схватила меня за рукав.
— Ты обещал.
— Я обещал вернуться. И вернусь.
— Тогда возьми это.
Она сняла с волос бант и вложила мне в ладонь.
— Мама сказала, что ты должен увидеть его, если начнёшь сомневаться.
На обратной стороне была вышита маленькая буква «М». Я почувствовал, как горло сжалось.
Мы вошли через помещение для доставки. В воздухе пахло лекарствами и мокрым бетоном. Внизу, за металлической дверью, нашёлся подземный архив. На полу лежали папки, а у дальней стены стояла женщина в больничной рубашке.
Клэр.
Она была худее, чем я помнил. В её волосах появилась седая прядь, а на виске остался тонкий шрам. Но это была она.
— Майкл, — сказала она.
Я остановился в двух шагах.
— Ты жива.
— Пока да.
Я хотел обнять её, но не посмел. Пять лет назад я ушёл от неё, когда она просила остаться. Теперь право на первый шаг принадлежало ей.
— Где Виктор?
— Наверху. Он думал, что ты привезёшь Эмму. В его сейфе документы, подтверждающие всё: счета, поддельные подписи, списки грузов. Но есть ещё кое-что.
Она достала из-под матраса тонкий лист.
— Это письмо твоего отца. Он оставил Виктору контроль над портами, если с тобой что-нибудь случится. Виктор хотел не только деньги. Он хотел, чтобы ты погиб, а Эмма стала наследницей, которой легко управлять.
За стеной прогремел удар.
Клэр вздрогнула.
— Он понял, что я не одна.
— Тогда мы уходим.
— Нет. Сначала сейф.
Она показала на старый шкаф с кодовым замком. Я вспомнил медный ключ и цифры двести четырнадцать. Вставил его в скрытую скважину под нижней полкой. Замок открылся.
Внутри лежали документы и красная папка. На первой странице стояла моя подпись. Под ней — распоряжение о продаже всех портовых компаний Виктору.
— Я этого не подписывал.
— Знаю, — сказала Клэр. — Но он собирался использовать это сегодня.
Гарольд вдруг выхватил папку.
— Отдайте её мне. Без неё Виктор убьёт мою дочь.
Я направил на него оружие.
— У тебя есть дочь?
— Она у него. Он держит её в соседнем складе. Я помогал ему, потому что боялся.
Клэр посмотрела на него.
— И всё это время ты мог рассказать правду.
— Я пытался, — прошептал Гарольд. — Но Виктор прислал мне фотографию её кровати. На ней была кровь.
Наверху хлопнула дверь.
— Майкл! — крикнул Виктор. — Я знаю, что ты нашёл Клэр!
Клэр сжала мою руку.
— Не убивай его.
— Он пытался убить нас.
— Если ты убьёшь его, он навсегда останется последним человеком, которым ты был. Заставь его увидеть, что он проиграл иначе.
Я передал Томасу документы.
— Вызови тех, кто не работает на Виктора. И отправь копии всем владельцам портов.
Потом мы поднялись в главный зал.
Виктор стоял у стеклянной стены, а рядом с ним двое вооружённых людей. В руке он держал зажигалку.
— Отдай папку, — сказал он.
— Ты столько лет строил империю, чтобы в конце просить бумагу.
— Я сделал тебя сильным.
— Ты сделал меня слепым.
Он усмехнулся.
— Клэр всё испортила. Она могла молчать и жить.
Клэр вышла из-за моего плеча.
— Ты оставил мне выбор, Виктор. Либо молчать, либо смотреть, как ты превращаешь мою дочь в заложницу.
Виктор поднял зажигалку к папке.
Гарольд бросился на него. Огонь упал на бетон. Один из людей Виктора попятился, увидев Томаса, а второй опустил оружие.
— Где моя дочь? — закричал Гарольд.
Виктор попытался ударить его, но Клэр перехватила его руку. У неё дрожали пальцы, но голос оставался твёрдым.
— Назови склад.
— Ты думаешь, победила?
— Нет. Я думаю, Эмма больше не одна.
Виктор назвал адрес.
Томас уехал туда с Гарольдом, а я остался с Клэр. Через двадцать минут он сообщил, что девочку нашли живой в сторожке у причала. Гарольд плакал, прижимая её к себе, и это был первый поступок, за который я не смог его осудить.
Виктор лишился всего не из-за красивого разоблачения. Его люди забрали деньги и корабли, когда увидели документы. Владельцы компаний отказались продлевать с ним договоры. Даже те, кто боялся его годами, поняли: он больше не способен защитить никого, кроме собственной жадности.
Я передал бумаги государственным следователям, но не стал превращать Клэр и Эмму в оружие против него. Виктору пришлось отвечать за свои преступления. Мне тоже пришлось отвечать — за то, что я позволил ему построить это под моим именем.
Я продал большую часть портов и закрыл подпольные заведения. Деньги от продажи пошли в детский дом «Рассвет» и на лечение людей, которым мои компании когда-то причинили вред. Это не отменяло прошлого. Клэр не простила меня сразу.
И я не просил её торопиться.
Через три дня она пришла в детский дом вместе с Эммой. Девочка сидела за столом и рисовала корабль. На его флаге была буква «М».
— Ты останешься? — спросила Клэр.
Я посмотрел на её шрам, на тонкую тетрадь с записями и на мятный бант, лежавший между нами.
— Если ты позволишь, я буду приходить каждый день. Не как хозяин. Как отец.
Клэр долго молчала.
Потом придвинула ко мне чистый лист бумаги.
— Тогда подпиши не обещание. Расписание.
Я взял ручку.
Эмма наклонилась над рисунком и добавила кораблю третий спасательный круг.
— Этот для мамы, — объяснила она. — Этот для меня. А этот для тебя, папа.
Я улыбнулся, хотя глаза обжигало.
— Зачем мне спасательный круг?
Эмма подняла голову.
— Потому что ты тоже чуть не утонул.
На бумаге остался мой первый честный автограф — не на приказе, не на счёте и не на сделке. Рядом Клэр написала время следующей встречи, а Эмма прижала к листу свой мятный бант.
— Не опаздывай, папа, — сказала она.
И на этот раз я ответил не словами, а поставил будильник прямо на глазах у них обеих.
