ЧАСТЬ 4

Я посмотрел на Клару.
Она не отвела глаз.
Значит, это была не последняя попытка.

— Заседание будет сегодня, — повторил председатель в телефоне. — Через сорок минут. Если вы не приедете, решение примут без вас.
— Я приеду.
— И возьмите представителя.
— Я возьму свидетеля.

Я отключился.

Виктор стоял у двери, сжимая красную папку. Семён держал металлическую коробку. Елена не выпускала руку Эммы.

— Никто никуда не уходит, — сказал я.

Клара коротко усмехнулась.

— Ты думаешь, бухгалтер спасёт тебя? У Виктора большинство голосов.
— Было большинство.
— Что это значит?
— Сейчас узнаешь.

Я позвонил управляющему банком, который обслуживал фонд. Он ответил после второго гудка.

— Господин Коул, мы ждали вашего распоряжения.
— Заморозьте все выплаты фирме «Северный берег».
— Нам нужно основание.
— Основание у вас уже есть. Проверьте дату последнего перевода и подпись.

Виктор рванулся ко мне.

— Вы не имеете права!
— Это мои деньги.
— Вы разрушите собственный фонд.
— Нет. Я прекращу его разграбление.

Елена вздрогнула от резкого движения Виктора. Эмма испугалась и закрыла ладошками уши. На её щеке осталась розовая клякса от краски.

Я встал перед девочкой.

— Виктор, вы уйдёте сейчас.
— Вы ничего не докажете.
— Доказательства уже не в моём кабинете.

Я показал на Семёна.

— Они у человека, которого вы пытались уничтожить.

Семён раскрыл бухгалтерскую книгу. Под каждой страницей стояла его подпись. В последнем разделе были указаны платежи за поддельные документы, услуги нотариуса и аренду помещения, где Клара встречалась с Виктором.

Клара побледнела.

— Ты говорил, что бухгалтерские книги уничтожены.
— Я сказал, что уничтожу их, если ты продолжишь задавать вопросы, — ответил Виктор.

Семён поднял голову.

— Вы сами сейчас признались, что знали о книгах.

Виктор замер, но не промолчал.

— Это ничего не меняет. Адриан подписал разрешение на продажу.

— Подпись поддельная, — сказала Елена.

Все повернулись к ней.

Она достала из кармана сложенный лист.

— Я нашла это в ночь, когда Виктор приходил в кабинет. На столе лежал лист с образцами подписи. Я не забрала его сразу. Испугалась. Потом Эмма спрятала его в кролика вместе с ключом, потому что думала, что это игра.

Она передала лист мне.

На нём были десятки моих подписей, выведенных тренировочной рукой.

Но в углу стояла дата и инициалы Виктора.

Клара закрыла рот ладонью.

— Ты использовал меня, — прошептала она.
— Я использовал твою жадность, — ответил Виктор.

Это признание услышали все.

Не нужно было кричать. Не нужно было устраивать сцену.

Человек сам снял с себя маску, потому что решил, что всё ещё контролирует комнату.

Через сорок минут мы вошли в зал совета. Я взял с собой Елену и Семёна. Эмму оставили в детской с няней, но перед уходом она сунула мне в ладонь своего кролика.

— Чтобы ты не был грустным, — сказала она.

Латунный ключ звякнул о моё кольцо.

Председатель совета выглядел раздражённым.

— У нас серьёзные обвинения против вас, Адриан.
— У нас серьёзные доказательства против тех, кто их выдвинул.
— Виктор утверждает, что вы не способны управлять компанией.
— Тогда пусть он объяснит, почему деньги фонда уходили фирме Клары.

На экран вывели выписки. Не запись. Не догадку. Цифры, даты и подписи.

Один за другим члены совета перестали поддерживать Виктора.

Клара сидела неподвижно. Когда председатель попросил её подтвердить договорённости, она долго смотрела на свои руки.

— Я виновата, — сказала она. — Я думала, что Адриан никогда не проверит. Я думала, что его одиночество сделает его удобным.

Я почувствовал не злость, а усталость.

— Ты могла уйти, — сказал я.
— Я хотела слишком многого.
— Нет. Ты хотела не меня.

Она сняла кольцо и положила его на стол.

Виктор потерял должность в тот же вечер. Его фирма лишилась всех договоров фонда. Клара вернула деньги, продав собственную квартиру и долю в рекламном агентстве. Я не стал добиваться для неё публичного унижения. Но и не позволил ей спрятать случившееся за красивыми словами.

Семён получил обратно работу и место в совете фонда.

Елена долго отказывалась принимать деньги.

— Я не хочу быть вашей благодарностью, — сказала она.
— Вы не благодарность.
— Тогда что?
— Человеком, которому я доверяю.

Она посмотрела на меня так, будто проверяла каждое слово.

— И что вы предлагаете?
— Управлять новым центром фонда. Тем, что будет в старом парке.
— Я не умею управлять большими проектами.
— Зато вы умеете замечать, когда ребёнок голоден, когда взрослый врёт и когда дом становится слишком тихим.
— Это не должность.
— Значит, мы назовём её по-другому. Но платить будем честно.

Елена улыбнулась не сразу.

— Я соглашусь, если Эмма сможет рисовать там, где ей хочется.
— Только не на лицах членов совета.

Из коридора донёсся звонкий детский смех.

Эмма вбежала в зал, держа в руке лист бумаги. На нём были нарисованы четыре человека, кривой дом и большое розовое сердце. У одного мужчины лицо было полностью покрыто краской.

— Это ты, мистер Большой Дом, — объявила она.
— Я догадался.
— А это мама. Она теперь будет командовать добрыми делами.
— Серьёзная должность.
— А это дядя Семён. Он хранит книги.

Семён рассмеялся.

Эмма посмотрела на пустой стул, где сидела Клара.

— А плохому дяде места нет?

Я присел перед ней.

— Для плохих поступков места нет. А люди могут выбирать, кем им стать после них.

Она подумала и протянула мне кисточку.

— Тогда нарисуй себе сердце сам.

Я взял кисть.

Розовая краска легла на бумагу неровно, чуть выше центра. Я нарисовал сердце рядом с её кривой радугой.

И когда Эмма украсила его двумя жёлтыми лучами, на рисунке стало тесно от красок, людей и жизни.

На моём лице ещё оставалась маленькая розовая точка, которую никто не заметил.

Кроме Эммы.