ЧАСТЬ 4
— Кто вы? — спросила я.
В ответ раздался тихий женский вдох.
— Меня зовут Нора. Я была сестрой Елены.
Рикардо услышал имя и резко поднял голову.
Лео прижался к моей ноге. В зале всё ещё пахло разбитым молоком и железом крови. Марко сидел у стойки, прижимая салфетку к виску, а Вито стоял между двумя телохранителями, словно его тело вдруг стало тяжелее трости.
— Елена говорила, что у неё нет сестры, — сказал Рикардо.
— Она говорила так, потому что Вито искал меня. Я жила под другой фамилией. Елена отправила мне копию бумаг за час до того, как её убили.
— Где вы сейчас? — спросила я.
— В здании напротив. Я вижу ресторан.
Данте подошёл к окну и резко задёрнул штору.
— Она не одна, — сказал он. — На крыше напротив кто-то есть.
Рикардо мгновенно изменился. В нём снова появился тот человек, о котором говорили в Бруклине. Но теперь он не отдал приказ стрелять. Он сначала посмотрел на Лео.
— Уведите мальчика в кухню.
— Нет, — сказала я.
— Клара, там может быть стрелок.
— Он не пойдёт без меня.
— Тогда я иду с вами.
Вито усмехнулся.
— Ты правда оставишь документы и побежишь спасать ребёнка?
Рикардо повернулся к нему.
— Нет. Я возьму и ребёнка, и документы. А тебя оставлю здесь с тем, чего ты так боялся.
— И чего же?
— С людьми, которые наконец услышали правду.
Мы прошли на кухню. Повар заблокировал заднюю дверь тяжёлым ящиком с вином. Лео держал меня за два пальца и не отпускал. Его ладонь была липкой от молока.
— Почему он назвал тебя мамой? — спросил Рикардо.
— Он не назвал меня мамой. Он повторил слово, которое слышал от Елены.
— Она упоминала тебя перед ним?
— Наверное. Или он просто связал мой шрам с её рассказом.
— Елена никогда не рассказывала мне о пожаре.
— Она рассказывала мне о вас.
— Что именно?
Я посмотрела на него.
— Что вы умеете защищать людей, но не умеете просить помощи. И что из-за этого однажды можете потерять сына.
Рикардо отвернулся. В его руке дрожал ключ от медной коробочки.
Телефон снова зазвонил.
— Нора, — сказала я, — что значит, Елена оставила ему не всё?
— Документ о собственности был только приманкой. Настоящее распоряжение касается Лео.
Рикардо застыл.
— Что за распоряжение? — спросил он.
— Если Рикардо продолжит управлять семьёй прежними методами, опекуном Лео становится Клара Вэнс.
Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.
— Нет, — сказал Рикардо.
— Это подписано Еленой и заверено нотариусом. Она считала, что сыну нужен человек, который не будет бояться отказать его отцу.
— Вы знали об этом? — спросил Рикардо.
— Нет.
— Но согласились бы?
Я посмотрела на Лео. Он прятал лицо в складках моей юбки.
— Если бы это спасло его, да.
Рикардо тяжело выдохнул.
— Значит, Елена думала, что я опасен для собственного сына.
— Она думала, что вы окружили себя опасными людьми.
Из зала донёсся крик. Затем грохот.
Мы выбежали обратно.
Вито лежал на полу, а один из телохранителей держался за руку. Доктор Ферранте стоял у стола с медной коробочкой в пальцах.
— Он пытался уничтожить документ, — сказал Данте.
Доктор смотрел на Рикардо.
— Вито заставил меня подписывать всё. Но Елену убил не я.
— Кто тогда? — спросил Рикардо.
Ферранте сглотнул.
— Ваш брат Нико.
Рикардо не пошевелился.
— У меня нет брата.
— Есть. Ваш отец не записал его в документы. Вито воспитал его отдельно и использовал как исполнителя. Нико устроил засаду на дороге. Елена была в машине с Лео, но увидела стрелка и закрыла сына собой.
Лео вдруг поднял голову.
— Нино, — прошептал он.
Рикардо резко опустился перед ним на колени.
— Он говорил это имя раньше?
Я кивнула.
— Иногда, когда просыпался. Я думала, он говорит «молоко».
— Нино — это Нико, — сказал Ферранте. — Он приходил к Елене перед смертью. Лео его запомнил.
Рикардо закрыл глаза. На скулах выступили желваки.
— Где он?
Телефон Норы ответил раньше, чем я успела спросить.
— На крыше. Я вижу его. Он направляется к запасной лестнице.
Данте хотел выбежать, но Рикардо остановил его.
— Без оружия.
— Господин Морретти…
— Я сказал без оружия. Если он увидит пистолет, начнёт стрелять.
Рикардо поднялся и посмотрел на меня.
— Оставайся с Лео.
— Нет.
— Клара.
— Елена назначила меня не для того, чтобы я пряталась, пока вы снова идёте навстречу опасности один.
Он смотрел на меня несколько секунд, затем кивнул.
Мы поднялись на крышу через узкую лестницу. Ночной воздух ударил в лицо запахом горячего металла и дождевой воды. У вентиляционной трубы стоял молодой мужчина с лицом, удивительно похожим на Рикардо.
Нико держал пистолет.
— Отдай коробочку, — сказал он.
Рикардо вышел вперёд.
— Ты убил Елену.
— Она собиралась всё отдать тебе.
— Она собиралась спасти Лео от тебя и Вито.
Нико усмехнулся.
— Вито обещал мне место рядом с семьёй.
— Он использовал тебя.
— А ты использовал всех вокруг себя. Просто называл это защитой.
Эти слова ударили сильнее любого выстрела.
Рикардо опустил руки.
— Ты прав.
Нико моргнул.
— Что?
— Я думал, что если стану самым страшным человеком в городе, никто больше не заберёт у меня семью. Я ошибся. Страх привёл тебя прямо к моей жене.
Нико поднял оружие выше.
Лео заплакал.
Я встала перед ним.
— Клара, отойди, — сказал Рикардо.
— Нико, посмотри на меня.
Он посмотрел.
— Елена не хотела, чтобы ты умер. Она хотела, чтобы ты рассказал правду.
— Она называла меня чудовищем.
— Нет. Она написала, что ты испуганный мальчик, которого Вито научил стрелять раньше, чем говорить.
Рука Нико дрогнула.
— Она так сказала?
— Да.
Я достала из коробочки последнюю записку. Бумага была тонкой, пахла лавандой и старым деревом.
— «Нико, если ты всё ещё можешь слышать, не позволяй Вито сделать из тебя мою последнюю потерю».
Нико опустил пистолет.
В этот момент на крышу поднялся Данте. Он не бросился вперёд. Просто встал рядом, оставив между ними расстояние.
Нико положил оружие на бетон.
Рикардо подошёл к нему, но не ударил.
— Ты расскажешь всё Норе и людям, которые заверят документы.
— Меня посадят.
— Возможно.
— А Вито?
— Вито потеряет всё, что украл. И больше не будет решать, кто принадлежит семье.
Вито действительно потерял именно это. Не деньги. Не дом. В тот же вечер люди, которые годами подчинялись ему из страха, забрали из его кабинета книги счетов и передали их Норе. Его доля перешла в фонд помощи детям, которым требовалось лечение. Рикардо отказался от руководства семейным бизнесом и продал легальные предприятия, оставив себе только ресторан и мастерскую, которую когда-то любила Елена.
Марко получил оплату лечения и отказался возвращаться к работе, пока не смог снова стоять без головокружения. Сара стала управляющей залом и каждый вечер проверяла, чтобы у Лео было тёплое молоко без корицы.
Нора не исчезла. Она приехала в ресторан через два дня и принесла Лео деревянную птицу, вырезанную её матерью.
Рикардо выполнил распоряжение Елены. Он не пытался отнять Лео у меня и не требовал, чтобы я стала ему родственницей. Мы подписали соглашение, по которому я оставалась доверенным опекуном мальчика, пока Рикардо проходил лечение и учился жить без охраны вокруг каждого стула.
Самым трудным разговором стал тот, который произошёл между нами в пустом зале.
— Ты ненавидишь меня? — спросил он.
— Нет.
— Это было бы проще.
— Я ненавижу то, что ты позволил страху решать за тебя.
Он кивнул.
— А если я не справлюсь?
— Тогда Лео останется со мной.
Рикардо посмотрел на стол, где когда-то разбилась тарелка.
— Елена знала, что ты скажешь именно это.
— Она знала меня лучше, чем я думала.
Лео подошёл к нам, держа деревянную птицу. Он вложил её в ладонь отца, затем взял меня за руку.
Рикардо не попытался разжать его пальцы.
— Он больше не кричит по ночам, — сказал он.
— Потому что теперь ему верят, когда он боится.
— А если однажды он спросит про мать?
Я посмотрела на медную коробочку, лежавшую между нами.
— Мы расскажем ему всю правду. Не ту, которая удобна взрослым.
Рикардо провёл большим пальцем по краю деревянной птицы.
— И про Тома тоже?
Я подняла глаза.
— Про Тома — обязательно.
Лео вдруг потянулся к моему запястью и коснулся старого шрама.
Потом показал на птицу и тихо сказал:
— Безопасно.
Рикардо закрыл глаза, а я впервые позволила себе улыбнуться не из вежливости.
На столе между нами лежали три вещи: медная коробочка Елены, деревянная птица Норы и маленький белый платок, который Лео не выпускал из руки.
Он сам связал их вместе тонкой лентой и отнёс к своему стулу.
А потом позвал нас обоих:
— Мама Клара. Папа Рико. Смотрите, птица летит.
