ЧАСТЬ 4
…На первом листе было написано моё имя, а под ним — дата, которая заставила меня перестать чувствовать холод.
За два года до нашей встречи.
Я перечитал строку трижды.
— Что там? — спросил Ривера.
Я передал ему бумагу.
— Список клиентов, — ответил он. — И пометка о наследовании.
Рауль наклонился к столу. Его лицо стало жёстким.
— Здесь указано, что Вероника получила сведения о вашем состоянии и активах задолго до знакомства с вами.
Самуэль всё ещё был на линии.
— Я говорил, что вы были выбраны, — сказал он. — Но есть ещё одна вещь. Вальдес не был главным человеком.
— Кто им был?
— Прочитайте последнюю страницу.
Я перелистнул бумаги. Внизу стояла фамилия моего финансового директора — Оскар Бельтран.
Оскар работал со мной почти десять лет. Он знал все счета компании, все сделки и каждый мой пароль. Именно он однажды познакомил меня с Вероникой на благотворительном вечере.
— Он уже звонил? — спросил Ривера.
Будто в ответ телефон на столе завибрировал.
Оскар.
Я включил громкую связь.
— Габриэль, — сказал он торопливо, — я слышал, что Веронику задержали. Это ужасная ошибка. Нужно немедленно подписать бумаги, иначе компания рухнет.
— Ты знал о препаратах?
На линии стало тихо.
— Не говори глупостей.
— Ты знал о Мануэле Ортеге?
Он резко вдохнул.
— Послушай меня. Ты сейчас в шоке. Отдай управление мне, и я всё исправлю.
Рауль достал второй телефон и нажал кнопку записи.
— Повторите, господин Бельтран, что вы готовы взять управление компанией после задержания Вероники.
— Я не разговариваю с адвокатами.
— Зато разговор уже слышит полиция, — сказал Ривера.
Оскар бросил трубку.
Через двадцать минут он попытался перевести деньги с резервного счёта. Но Рауль заранее подал распоряжение о блокировке операций. Ещё через час Оскар приехал в офис и обнаружил, что электронный замок не принимает его карту.
Камеры зафиксировали, как он стоял перед дверью и бил ладонью по стеклу.
Позже, в кабинете следователя, ему включили запись нашего разговора.
— Вы слышите собственный голос? — спросил Ривера.
— Это вырвано из контекста.
— Тогда объясните, почему в ваших письмах Веронике есть фраза «после подписи он станет бесполезен».
Оскар перестал улыбаться.
Впервые он услышал себя со стороны и понял, что не сможет спрятаться за деловыми словами.
Следствие продолжалось почти год. Обнаружились счета, переводы и договоры, связанные с тремя прежними мужьями Вероники. Их семьи получили документы, которые не видели десятилетиями. Врачебные записи пришлось пересмотреть. Причины смерти двоих мужчин официально изменили после новых экспертиз.
Вероника признала вину частично. Она утверждала, что никого не хотела убивать, а просто «помогала людям, которые всё равно были обречены». Но на записи из её машины она говорила другое:
— Если они не оставят мне деньги, я найду способ, чтобы они оставили.
Когда судья огласил приговор, я сидел в последнем ряду. Вероника посмотрела на меня.
— Ты мог всё забыть, — сказала она.
— Я слишком долго забывал себя.
Она отвернулась.
После суда я вернулся домой один. В спальне всё осталось почти так же, как при ней: флакон духов на комоде, две книги на тумбочке и пустое место в шкафу, где висели её платья. На кухне стояла чашка с надломленной ручкой.
Я не выбросил её.
В ней засохла земля от того растения, которое спасло мне жизнь в первый вечер. Ветка давно умерла, но на дне осталась тонкая коричневая линия — след моего страха и первого неповиновения.
Я продал дом через три месяца.
Переехал в Валенсию, где море было видно из окна небольшой квартиры. Первое время я просыпался от каждого звука. Мне мерещились шаги в коридоре, скрип двери, звон ложки о стакан.
Зрение постепенно восстановилось. Врачи сказали, что последствия могли быть необратимыми, но мне повезло: я вовремя прекратил принимать вещество.
Я больше не называл это везением.
Я называл это выбором.
По вечерам я начал работать с фондами, которые помогали людям, пережившим домашнее насилие и финансовый обман. Никому не рассказывал о себе полностью. Просто однажды понял, что чужой страх узнаётся без объяснений.
Альба иногда приезжала ко мне с Нурией. Через четыре месяца после суда она пришла в жёлтом пальто и положила на мой стол рисунок.
На нём были изображены сад, мальчик с воздушным шариком и мужчина в очках. Над мужчиной светило огромное солнце.
— Это вы? — спросил я.
— Да, — сказала Альба. — Теперь вы видите?
Я улыбнулся.
— Теперь стараюсь не отворачиваться.
— А если кто-то снова будет врать?
— Тогда я сначала поверю себе.
Прошло ещё несколько недель. В декабре выпал первый снег. Он лёг на балкон тонким белым слоем, и я поставил туда горшок с новым растением — маленьким лимонным деревом.
В тот вечер пришло сообщение от Вероники. Письмо было отправлено из тюрьмы через её адвоката.
«Я знаю, что сделала тебе больно. Но ты единственный человек, который действительно меня понимал. Дай мне ещё один шанс. Нам обоим нужно поговорить».
Я прочитал его дважды.
Раньше я бы искал в этих словах сожаление. Раньше стал бы объяснять её поступки, защищать её от самой себя и снова путать жалость с любовью.
Теперь я просто ответил:
«Я больше не буду частью твоей жизни. Желаю тебе пройти через последствия своих решений без моей помощи».
Потом удалил сообщение и выключил телефон.
На кухне стояла та самая чашка с надломленной ручкой. Я использовал её как горшок для маленького лимонного ростка. Среди тёмной земли появился первый зелёный лист.
Альба сказала, что растениям нужно время, чтобы доказать, что они живы.
Я смотрел на лист, пока за окном медленно падал снег.
Впервые за много месяцев мне не хотелось оглядываться.
Я просто включил свет.
И он больше не погас.
Пропустили начало?
