ЧАСТЬ 4
— Я приеду завтра утром, — сказала я Виктору. — И привезу человека, который сможет проверить каждый лист.
Я отключила телефон.
Сара стояла посреди кафе, сжимая ручку кожаной сумки. Дэвид смотрел на нее, будто между ними за одну минуту выросла стена.
— Ты собиралась продать дом? — спросил он.
— Не продать, а получить деньги после ремонта, — ответила Сара. — Мы бы купили собственное жилье.
— За счет моей матери?
— За счет дома, которым ты все равно однажды будешь владеть!
Я подняла ладонь.
— Хватит говорить о моем имуществе так, будто меня уже нет.
Сара резко повернулась ко мне.
— Вы не понимаете, что происходит. Дэвид зарабатывает меньше, чем думает ваша дочь. Мы должны по кредитным картам больше, чем можем выплатить. Если нас выселят, Лео придется менять школу.
Я посмотрела на Дэвида.
— Ты знал о долгах?
Он кивнул.
— Знал.
— И о разрешении?
Он не сразу ответил.
— Я видел бумаги. Но не думал, что она подделала подпись.
— Ты не думал, потому что не хотел знать.
Эти слова ударили его сильнее, чем крик. Он опустил взгляд на холодную чашку кофе.
— Я боялся, что ты откажешься от нас, — сказал он.
— Поэтому позволил использовать мой дом?
— Я хотел сохранить семью.
— Семья не сохраняется, когда один человек прячет правду, а другой оплачивает последствия.
Сара схватила портфель.
— Я ухожу.
— Нет, — сказал Дэвид.
Она замерла.
— Что?
— Ты сама решила, что мы можем распоряжаться этим домом. Теперь объясни мне, кому ты еще что-то обещала.
Сара побледнела.
Но ответа не дала.
На следующее утро я приехала к строительной фирме вместе с нотариусом, которого знала по делам Артура. В кабинете Виктора пахло древесной пылью и горячим кофе. На стене висел календарь с изображением старого моста, а на столе лежала толстая папка с загнутым углом.
— Вот что мне передали, — сказал Виктор.
Он показал копию заявки, смету и соглашение о залоге. Затем достал расписку на задаток.
В строке заказчика стояло имя Сары.
— Она сказала, что действует от имени владельца, — объяснил он. — Я поверил, потому что Дэвид подтвердил адрес и показал счета.
— Я не подтверждал ее право подписывать, — тихо сказал Дэвид.
— Ты сказал, что это семейный дом, — возразил Виктор.
Нотариус внимательно изучил подпись.
— Кейтлин, здесь не просто подделка. Подпись скопирована с вашей старой доверенности.
Я вспомнила папку Артура. Семь лет назад, когда мы оформляли наследственные документы, я подписывала несколько бумаг у нотариуса. Один экземпляр хранился в доме, в ящике письменного стола.
— Сара имела доступ к кабинету? — спросил нотариус.
— Да. Они жили там пять лет.
Виктор вздохнул.
— Я не буду начинать работы. Но задаток уже потратил на материалы.
— Я верну вам только то, что обязана по закону, — сказала я. — Остальное взыскивайте с того, кто заключал с вами соглашение.
Дэвид поднял голову.
— Мама, не надо втягивать Виктора в это.
— Его уже втянули. Как и меня.
Мы не пошли в полицию. Я не хотела превращать первый разговор о границах в цепь, которая навсегда привяжет к ней Лео. Но нотариус составил официальное уведомление: никаких работ, залога, продажи или передачи прав без моего письменного согласия. Виктор подписал его и отправил копию Саре.
Затем я поехала к дому на улице Уиллоу.
В гостиной на полу лежали каталоги сантехники. На кухонном столе стояла коробка с образцами плитки. Рядом я заметила маленькие защитные очки Лео — те самые, что были в подарке, который я оставила на крыльце.
Мальчик сидел на ступеньке и собирал пластиковый вулкан.
— Бабушка, мама сказала, что ты хочешь забрать наш дом, — произнес он.
У меня сжалось сердце.
Я села рядом, не касаясь деталей набора.
— Я не забираю твой дом, Лео. Я защищаю свой дом.
— Но мы здесь живем.
— Да. И я хочу, чтобы ты жил здесь спокойно. Но взрослые должны говорить друг другу правду.
Он покрутил в руках маленькую пластиковую колбу.
— Ты больше не придешь?
Я посмотрела на его пальцы, испачканные красным порошком.
— Я буду приходить, если меня пригласят. И всегда буду приходить к тебе.
В дверях появился Дэвид.
Он выглядел старше, чем вчера.
— Можно поговорить с тобой на кухне?
Я встала.
— Только если Сара тоже будет там.
Она сидела за столом, прижав ладони к коленям. На столе лежал договор аренды, который я отправила им два дня назад.
— Мы подпишем его, — сказал Дэвид.
Я не ответила сразу.
— После того, что произошло, я не могу просто сделать вид, что достаточно одной подписи.
— Что ты хочешь? — спросил он.
— Чтобы вы признали: дом мой. Ремонт отменен. Все счета, телефоны и страховки — ваши. И никакого доступа к моим документам.
Сара горько усмехнулась.
— Вы хотите, чтобы мы всю жизнь оставались вашими арендаторами?
— Нет. Я хочу, чтобы вы либо честно снимали жилье, либо нашли другое. Но не будете пользоваться моей собственностью без разрешения.
Дэвид взял ручку.
— Мы подпишем на год. За это время найдем другое место.
Я посмотрела на него.
— У вас будет шестьдесят дней до начала платежей, как указано в договоре. Но первый месяц я приму только после того, как вы вернете Виктору деньги за материалы.
— У нас их нет, — прошептал он.
— Тогда продайте машину, которую вы собирались купить.
Он закрыл глаза.
Это было именно то, ради чего они когда-то назвали мою помощь временной: возможность жить лучше, чем позволяли их доходы. Новая машина, большая ванна, дом без арендной платы. Они хотели выглядеть обеспеченными, не становясь самостоятельными.
Сара резко отодвинула стул.
— Я не буду ничего подписывать.
Дэвид посмотрел на нее.
— Тогда мы съедем.
— Куда?
— Не знаю.
— Ты выбираешь мать?
— Нет, — сказал он. — Я выбираю не втягивать Лео в ложь.
Сара отвела взгляд.
Я не почувствовала победы. Только усталость и печаль по сыну, которого я когда-то держала на руках и которому теперь объясняла цену чужой подписи.
Договор подписал один Дэвид. Сара отказалась и через два дня уехала к сестре, забрав свои вещи и папку с каталогами. Она не извинилась. Но оставила нотариусу ключ от ящика, где хранились копии моих старых документов.
Этого было достаточно, чтобы подтвердить, откуда взяли подпись.
Дэвид вернул Виктору деньги, продав почти новую машину. Телефон и страховка перешли на его имя. Он больше не просил меня закрывать счета, но каждую субботу приезжал с Лео и помогал Виктору заменить поврежденные панели в ванной, чтобы дом остался таким, каким его оставил Артур.
Мы не вернулись к прежней близости.
Некоторые трещины нельзя залить новой плиткой.
Но однажды вечером Лео принес мне свою тетрадь. На странице он нарисовал вулкан, а рядом — дом с тремя окнами.
— Я подписал, где что находится, — сказал он. — Вот моя комната. Вот папина. А вот твой дом.
— Почему мой дом нарисован здесь?
Он пожал плечами.
— Потому что ты его построила вместе с дедушкой.
Я провела пальцем по кривой линии крыши и вспомнила Артура, который когда-то шлифовал деревянный пол, не позволяя мне выбросить ни одной доски.
Дэвид стоял у лестницы и слушал.
— Мама, — сказал он, — я не заслуживаю, чтобы ты снова мне доверяла.
— Доверие не выдают по расписанию.
— Я понимаю.
— Тогда докажи это не словами.
Он кивнул.
Позже, когда Лео закончил смешивать порошок с водой, маленький вулкан зашипел и выплеснул красную пену на поднос. Мальчик рассмеялся. Дэвид поспешно схватил полотенце, а я удерживала пластиковые очки на лице внука.
На стене, где раньше висел каталог новой ванной, осталась светлая прямоугольная полоска.
Я сняла каталог и прикрепила туда смету ремонта — не как угрозу, а как напоминание о том, сколько стоит одна чужая подпись.
Лео посмотрел на нее и спросил:
— Бабушка, а вулкан можно оставить?
Я улыбнулась и ответила:
— Вулкан — можно. Дом — только с разрешения владельца.
Пропустили начало?
