ЧАСТЬ 4
— Виктор, — выдохнула Хлоя.
Я обернулась. Ключ лежал у её ног, а Александр смотрел на неё так, будто она только что разрушила его последний шанс.
— Твой дядя всё устроил, — сказала Хлоя. — Александр действовал с ним вместе.
— Замолчи, — процедил Александр.
— Нет. Ты обещал, что Виктор нас прикроет.
Райан шагнул ближе.
— Кто такой Виктор?
— Брат моего отца, — ответила я. — До Александра он управлял семейными активами.
Белл достал из папки документ. За три недели до смерти отец отстранил Виктора: подозревал, что тот выводит деньги. Но Виктор сохранил доступ к старым банковским распоряжениям.
— Почему я об этом не знала? — спросила я.
— Ваш отец велел раскрыть документы только при попытке захватить фонд, — сказал Белл. — Он опасался сообщника среди близких.
Я посмотрела на Александра. Отец оставил не просто предупреждение. Он предусмотрел способ узнать, кто придёт за деньгами.
Хлоя закрыла лицо ладонями.
— Виктор говорил, что Александр подпишет бумаги, а переводы уйдут через строительные проекты. Обещал, что ты ничего не узнаешь.
— А ваш роман? — спросила я.
Александр отвёл взгляд. За него ответила Хлоя:
— Виктор хотел, чтобы я убедила Райана передать мне долю в студии. Александр должен был держать тебя рядом, чтобы ты не проверяла счета.
Я верила, что муж мне изменял, а лучшая подруга лгала. Теперь выяснилось, что к ним присоединился человек, которому отец когда-то доверял собственные деньги.
Зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Виктора. Я включила громкую связь.
— Клаудия, не делай глупостей. Ты не понимаешь, во что ввязываешься.
— Я понимаю, что ты украл деньги моего отца.
— Я спасал семейное состояние от твоей неопытности.
— Поэтому отец отстранил тебя?
Виктор помолчал.
— Он был неблагодарным стариком. А ты всегда была его любимицей.
Белл кивком указал на телефон: по его просьбе разговор шёл через защищённую линию банка и записывался как переговоры о фонде.
— Передай мне управление, и квартира останется за тобой, — сказал Виктор. — Иначе узнаешь, что бывает с теми, кто лезет не в своё дело.
— Ты уже показал, что бывает с теми, кто тебе доверяет.
Я отключила связь. Александр опустился на стул.
— Я собирался вернуть деньги, Клаудия.
— Сначала ты собирался лишить меня права распоряжаться ими.
Он не ответил.
В тот вечер фонд заморозил переводы. Хлоя подписала признание и передала Беллу переписку с Виктором. Выяснилось, что почти половину оборудования её студии купили на деньги фонда. Студию она потеряла.
Райан подал на развод, но не стал лишать её возможности видеть сына. Он сказал, что ребёнок не должен расплачиваться за её выбор. Он потребовал от Хлои обратиться за помощью из-за её зависимости от азартных сделок, открыть счета для проверки и больше не лгать сыну.
Клиенты Александра ушли, когда узнали о подставных договорах с подрядчиками. Фирму он потерял. Дважды просил меня о встрече; я согласилась поговорить с ним только в банковском кабинете, где Марта впервые показала мне выписки.
Он пришёл без дорогих часов.
— Я любил тебя, — сказал он. — Но боялся долгов. Боялся стать никем.
— И решил сделать никем меня?
Александр долго смотрел на свои руки.
— Не знаю, как это исправить.
Я положила перед ним копию письма отца, которое передали из клиники.
— Начни с правды.
Он подписал заявление о добровольном возврате оставшихся денег и передал Беллу пароли от счетов. Это не отменяло предательства, но помогло вернуть средства фонду.
Виктора нашли в загородном доме, оплаченном переводом из фонда. Он называл документы подделкой, пока нотариус не предъявил письмо отца с его собственноручной подписью. В нём была строка: «Если Клаудия читает это, значит, Виктор решил, что она одна».
Я читала её в кабинете Белла. За стеной звонили телефоны: сотрудники возвращали деньги на счета фонда.
У отеля, когда я увидела Александра с Хлоей, я действительно чувствовала себя одинокой. Но в кабинете, где Виктор угрожал мне, рядом стояли Райан, Белл и Марта.
Я оставила фонд под независимым управлением, а часть денег направила на помощь женщинам, которых заставляли отвечать за чужие долги. Я слишком хорошо знала, как трудно распознать такую ловушку, когда доверяешь тому, кто её устроил.
Через несколько дней Марта принесла мне банковскую папку. На обложке сохранились следы от моих ногтей.
— Уничтожить? — спросила она.
— Нет. Оставьте в архиве.
На последней странице отцовского письма была приписка: «Если они придут за твоей подписью, пусть увидят твоё имя».
Я подписала новое распоряжение сама, без чужого доступа и доверенного устройства. Чернила легли на бумагу ровно.
И в пустой строке рядом с именем Александра я написала: «Полномочия прекращены».
