ЧАСТЬ 4
…и она вошла в бутик через десять минут, держа в руках не букет и не подарок, а папку с нотариально заверенными листами.
Её звали Линь Мэй. Я видела её имя на экране телефона и представляла совсем другой образ: ревнивую незнакомку, которая ничего не знает о моей квартире, моей работе и моём существовании. Но передо мной стояла спокойная женщина лет тридцати пяти в кремовом костюме. На её запястье висели ключи от маленькой студии с эмблемой «Лунного шёлка».
Она посмотрела на Адриана.
— Ты сказал, что дизайнер будет здесь один.
— Линь, я всё объясню.
— Ты уже объяснял. Три месяца.
Марина резко повернулась к нему.
— Вы знакомы?
Линь положила папку на стойку.
— Я владелица бутика. Адриан представился мне своим деловым партнёром и обещал привезти капсульную коллекцию. Я внесла аванс. Но в документах он указал себя автором, хотя присылал мне фотографии вот этой женщины.
Она достала распечатанные снимки. На них была я — иногда со спины, иногда только моя рука над раскроенным шёлком. Адриан снимал меня в мастерской, пока я работала, и отправлял эти фотографии Линь, убеждая её, что я его помощница.
У меня задрожали колени.
— Ты следил за мной, чтобы продавать мою работу?
— Я показывал процесс.
— Ты показывал чужой процесс.
— Линь, ты должна выслушать меня, — вмешался Адриан. — Елена была моей музой. Я собрал всё в проект.
Линь открыла папку и достала расписку.
— Вот твой текст: «Я гарантирую, что обладаю исключительными правами на пять моделей». Подпись твоя. Если ты не автор, аванс возвращаешь сегодня.
Адриан побледнел сильнее, чем ночью. Вот чего он хотел на самом деле: не просто поклонниц и красивых слов. Ему нужны были деньги Линь, её бутик и имя человека, который якобы способен создать собственный дом моды.
Марина сняла с манекена платье.
— Показ отменяется.
— Нет, — сказала я.
Все посмотрели на меня.
Я взяла платье и разложила его на большом столе. Адриан испортил плечо, заменил застёжку и пришил ленту слишком высоко. Но основа оставалась моей.
— До показа шесть часов. Если Марина согласится, я исправлю конструкцию и выйду к гостям сама.
— У тебя нет готовой коллекции, — сказал Адриан.
— У меня есть пять моделей, которые ты украл. И мастерская в двух кварталах отсюда.
Марина долго смотрела на меня.
— Ты успеешь?
— Если Валентина поможет.
Портниха уже снимала пальто.
— Я помогу. Но иголки будут мои.
Мы работали в примерочной до самого вечера. Валентина распарывала чужие стежки, я перекраивала плечо и переносила ленту. Линь сидела на полу у зеркала и звонила клиентам, объясняя, что показ изменил программу. Адриан ходил между столами, словно ещё мог вернуть себе власть одним уверенным голосом.
В шесть сорок он попытался забрать папку с моими эскизами.
— Это мои материалы.
Я перехватила его руку.
— Тогда назови дату создания каждого рисунка.
Он молчал, глядя на страницы.
— Ты не знаешь, — сказала я. — Потому что не жил этой работой ни одного дня.
Марина вызвала его в зал перед началом показа. Там уже собрались покупатели, фотографы и две женщины из его переписки. Одна держала телефон с сообщением «моя жена», другая — фотографию платья, которое он обещал подарить ей.
Линь встала рядом со мной.
— Адриан, верни аванс и подпиши отказ от претензий на коллекцию.
Он нервно усмехнулся.
— Вы все против меня из-за её истерики.
— Нет, — сказала Линь. — Из-за твоей подписи.
Она развернула расписку перед гостями.
Адриан схватил лист.
— Я просто хотел дать Елене шанс!
— Шанс на что? — спросила я. — На то, чтобы моё имя исчезло с моих же платьев?
Он посмотрел на меня, и в его лице впервые не осталось привычной нежности. Только страх перед тем, что он терял: деньги, заказ, доверие и роль человека, который якобы всё создал сам.
— Если ты выйдешь сейчас, ты уничтожишь меня, — сказал он.
— Я выхожу не против тебя. Я выхожу со своей работой.
Показ начался в семь тридцать. Первой по залу прошла модель в платье с исправленным плечом. Подкладка мягко блеснула, а лента цвета жжёного мёда легла точно по линии талии. Внутри, у самого шва, белел мой маленький меловой лист.
Марина стояла у края подиума и называла моё имя.
Не его.
После показа Линь получила всю коллекцию и новый договор, где автором была указана я. Она предложила мне не просто выплату, а место для собственной мастерской над бутиком. Я согласилась только на первое: открыть её на своих условиях и не отдавать никому право говорить от моего имени.
Адриан вернул аванс. Квартиру он покинул в тот же вечер, забрав лампу для съёмки и металлический брелок-ножницы. Белые ирисы он не тронул. Я выбросила их в контейнер у ателье, потому что теперь знала: даже красивые жесты могут быть частью чужой сделки.
Линь перед уходом остановилась у манекена.
— Почему ты оставила этот знак внутри?
Я провела пальцем по меловому листу.
— Чтобы тот, кто найдёт платье, нашёл и меня.
Утром я пришла в мастерскую одна. На столе лежала новая бирка для коллекции. В ней не было его фамилии, не было обещаний и чужих сообщений. Только название модели и моя подпись.
Валентина подняла платье к свету и улыбнулась.
— Оставим меловой лист?
Я поправила внутренний шов.
— Обязательно.
На подиуме моё платье повернулось, поймало свет и тихо блеснуло лентой цвета жжёного мёда — прямо там, где Адриан когда-то пытался стереть моё имя.
Пропустили начало?
