ЧАСТЬ 4

Я поднял книгу и посмотрел на Матео.
— Ты можешь идти?
— Если надо, могу ползти.

Елена попыталась встать, но пошатнулась. Тереза подхватила её под локоть.

— Есть другой выход? — спросил я.
— Под колодцем, — ответил Матео. — Старый сливной тоннель. Я прятался там после пожара.

Снаружи Виктор снова ударил по двери.

— Адриан! Ты знаешь, сколько людей верит мне больше, чем тебе?

Я достал телефон и набрал номер, которого не касался шесть лет.

— Нотариус Беллини? Это Делука. Откройте запечатанный пакет Матео и отправьте копии адресатам из списка.

На другом конце повисла пауза.

— Господин Делука, вы уверены? После отправки отменить распоряжение нельзя.

— Именно поэтому я звоню.

Виктор услышал мой голос через дверь.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — заорал он. — В этой книге имена половины порта. Если она выйдет наружу, семья рухнет!

Матео медленно улыбнулся.

— Вот теперь он сказал правду.

Я положил ладонь на его плечо. Оно было горячим и худым, почти невесомым. Шесть лет я представлял себе его могилу. Ни разу не представлял, каково это — снова прикоснуться к живому брату.

— Почему ты не пришёл ко мне? — спросил я.

— Я приходил. В первую неделю после пожара стоял у твоего дома. Виктор поставил людей у ворот. Я увидел, как ты обнял его и сказал, что без него не переживёшь похороны.

Эта фраза вернула меня в тот день: мокрый чёрный костюм, закрытый гроб, Виктор с рукой на моём плече.

Я думал, он поддерживал меня.

Он проверял, насколько крепко держится его власть.

— Я должен был заметить, — сказал я.

— Ты был сыном своего отца, — ответил Матео. — А я слишком долго был его непослушным сыном.

Дверь треснула.

Марко показал на каменный люк.
— Пора.

Лилия не хотела уходить без кролика. Она прижала игрушку к груди, и из разошедшегося шва выпал крошечный медный цилиндр.

Елена увидела его и закрыла рот рукой.

— Матео, ты спрятал это там?
— Нет. Это была вещь отца.

Я поднёс цилиндр к свету. Внутри лежала полоска бумаги с коротким признанием: отец не просто знал о перевозках. Он приказал Виктору уничтожить бухгалтерию и Матео, если тот заговорит. Подпись была настоящей.

Именно этого Виктор боялся больше всего. Не книги. Не нотариуса. Имени моего отца.

Мы спустились в тоннель за секунду до того, как дверь распахнулась. Я услышал шаги Виктора и его резкий приказ:

— Найдите девочку!

Тоннель вывел нас к старому гаражу у карьера. Там стояла машина Терезы. Она заранее спрятала ключи в жестяной коробке из-под печенья, которую хранила за котлом.

— Я слишком долго работаю в этом доме, чтобы не знать запасных выходов, — сказала она.

На рассвете мы приехали к нотариусу. Беллини встретил нас в пустом кабинете. Матео остался в соседней комнате с врачом, Елена сидела рядом с Лилией, а я положил книгу и медный цилиндр на стол.

— Пакет уже отправлен, — сказал нотариус. — Копии получили владельцы причалов, банкиры и люди, чьи имена стоят в счетах.

— Виктор всё ещё думает, что сможет договориться, — ответил я.

Он позвонил через десять минут.

— Адриан, — произнёс Виктор уже спокойно, — давай не будем уничтожать то, что строили наши отцы.

— Мой брат шесть лет жил в подвале из-за того, что построили наши отцы.

— Я защищал семью.

— Ты защищал место во главе стола.

— Без меня тебя разорвут.

Я посмотрел на Матео через стекло. Он держал чашку обеими руками, будто заново учился чувствовать тепло.

— Тогда пусть попробуют.

Виктор засмеялся.

— Ты думаешь, люди пойдут за человеком, который сам отдал им тайны семьи?

— Нет. Я думаю, они пойдут за тем, кто перестанет прятать мёртвых за закрытыми гробами.

Я отключил разговор.

К полудню Виктор приехал сам. Не с охраной — с двумя старшими людьми семьи, которые ещё утром считали его хозяином. Он вошёл в кабинет, увидел Матео и остановился. Его лицо стало белым.

— Ты должен был сгореть, — сказал он.

— А ты должен был знать, что огонь оставляет следы, — ответил Матео.

Виктор повернулся ко мне.
— Ты правда выберешь его? После всего, что он сделал?

— Я выбираю не его вместо тебя. Я выбираю правду вместо вас обоих.

Один из старших мужчин раскрыл папку с копиями счетов.

— Тут наши подписи, Виктор.

— Вы не понимаете!

— Мы понимаем достаточно, — сказала Тереза. — Включая то, кто приказал убрать свидетелей.

Виктор сделал шаг к Лилии. Марко мгновенно встал между ними.

— Не приближайтесь к ребёнку, — сказал он.

Виктор посмотрел на меня, словно ждал, что я снова позволю ему говорить от имени семьи. Но я достал из кармана чёрный перстень отца и положил его на стол рядом с признанием.

— С этого дня этот знак ничего не решает.

— Ты не можешь отказаться от имени Делука.

— Могу. Но не от брата.

Виктор потерял всё не тогда, когда копии ушли из кабинета. Он потерял власть, когда люди увидели, что я больше не прикрываю его именем отца.

Мы не отдавали его в руки чужих людей. У него забрали счета, причалы и право распоряжаться людьми семьи. Его отправили жить в дом на холме, где каждый вечер он должен был подписывать документы, возвращавшие украденное тем, чьи имена стояли в книге. Ни оружия, ни охраны, ни возможности снова исчезнуть в чужой смерти.

Это было не прощение.

Но и не месть.

Елена получила лечение и сама рассказала всё тем, кто шесть лет ждал новостей о своих близких. Она не вернулась в мой дом. Я понял это ещё до того, как она сказала:

— Я хочу, чтобы Лилия знала правду, но не хочу снова жить среди твоих стен.

— Я помогу тебе найти другое место.

— Помоги. И не называй это долгом.

— Не буду.

Матео остался в городе. Он не сел во главе семейного стола и не стал новым хозяином. Вместо этого открыл мастерскую у старой литейной, где делал деревянные игрушки. На первой полке стоял кролик Лилии. Девочка сама зашила его, неровными зелёными стежками, и спрятала внутрь тот самый цилиндр, пока взрослые спорили о документах.

Я приходил к ним по четвергам.

Не как босс.

Как брат.

В один из таких вечеров Матео положил передо мной апельсин и нож.

— Всё ещё режешь слишком толсто? — спросил он.

— Теперь у меня есть учитель.

Лилия сидела на верстаке и рассматривала мой перстень, который я больше не носил.

— А почему ты снял чёрное кольцо?

Я ответил не сразу.

— Потому что оно напоминало мне о человеке, которым я был, когда думал, что мёртвых можно не слушать.

Девочка кивнула, будто поняла больше, чем следовало в её возрасте.

Потом взяла деревянного зайца, которого Матео вырезал для неё, и поставила рядом с медным цилиндром.