ЧАСТЬ 4
Я перечитал документ дважды.
В нём было написано, что мама якобы получила от Мэдисон деньги в счёт будущей продажи квартиры и добровольно передаёт ей право распоряжаться жильём.
— Это не моя подпись, — сказала мама.
Ирина ответила по громкой связи:
— Документ ещё не зарегистрирован. Но завтра утром его должны были подать в городскую службу.
Мэдисон резко повернулась к ней.
— Вы не имеете права вмешиваться в семейные дела!
— Когда семейные дела превращаются в поддельные документы, это уже не просто семейные дела, — ответила Ирина.
Администратор всё это время стоял у стойки, держа в руках папку с договором. Он посмотрел на Мэйсона, потом на маму.
— Я отменяю мероприятие без штрафа, — сказал он. — Но помещение нужно освободить сейчас.
Словно по команде, музыка оборвалась.
Дракон застыл у стены с поднятой лапой. На столе таяли шоколадные башни. Маленькие гости молча смотрели на взрослых.
Мэйсон снял бумажную корону.
— Я не хочу праздник, если бабушке будет больно.
Мэдисон закрыла лицо ладонями.
Я ожидал слёз, обвинений, новой вспышки. Но она вдруг села на складной стул и уставилась на свои туфли.
— Я не хотела красть квартиру, — прошептала она.
Мама стояла напротив неё.
— Тогда зачем подписала?
— Потому что банк прислал уведомление. Если я не погашу долг, заберут мой дом. Я думала, продам твою квартиру, куплю себе время, а потом верну всё.
— Ты решила, что моё жильё — это твой запасной кошелёк.
Мэдисон подняла глаза.
— Я думала, ты выберешь меня. Ты всегда выбирала меня.
Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидал. Мама сжала в руке маленький кожаный футляр с вырванной кнопкой.
— Я выбирала тебя, потому что боялась, что ты сорвёшься. Но каждый раз, когда я вытаскивала тебя, ты училась падать на меня.
Мэдисон заплакала. Не красиво, не театрально. Плечи затряслись, тушь потекла по щекам.
Я не почувствовал победы.
Только усталость.
— Сколько ты должна? — спросил я.
— Двадцать семь тысяч.
— И сколько из этого можно подтвердить документами?
Она достала из сумки пачку счетов. Там были штрафы, просрочки, письма от поставщиков и договоры на несостоявшиеся праздники. Мэдисон действительно не умела вести дело. Но это не отменяло того, что она украла у мамы и попыталась присвоить её квартиру.
Я позвонил не в полицию, а своему знакомому бухгалтеру Андрею. Он занимался реструктуризацией долгов и не любил громких обещаний.
— Я могу приехать через час, — сказал он после короткого разговора. — Но никаких новых займов на маму. Сначала опись, потом соглашение, потом расчёт.
Мэдисон вытерла лицо.
— Ты поможешь мне?
— Я помогу разобраться с долгами. Не буду прикрывать подделку и не дам тебе управлять мамиными деньгами.
— Ты хочешь, чтобы я подписала признание?
— Я хочу, чтобы ты подписала правду.
Мама добавила:
— И вернула карту.
Мэдисон медленно вынула её из кошелька и положила на стойку. На пластике осталась тонкая полоска золотой пудры от праздничного стола.
В этот момент позвонила Светлана. Логан был расстроен, но ждал меня у баскетбольной площадки. Рядом стояли трое детей из соседнего дома и тренер, которого я не приглашал.
— Он сказал, что праздник всё равно состоится, — объяснила Светлана.
Я посмотрел на Мэйсона.
— Хочешь поехать к Логану?
Он кивнул.
Мэдисон поднялась.
— Я не заслуживаю приходить.
— Возможно, — ответил я. — Но Мэйсон не должен расплачиваться за твои решения.
У площадки Логан держал в руках торт с кривым оранжевым мячом. Тренер принёс свисток, дети разделились на две команды, а мама села на лавку, положив рядом папку с неподписанными документами.
Мэйсон подошёл к Логану.
— Можно я буду с тобой?
— Только если не будешь жаловаться, когда проиграешь.
— Я не проигрываю.
Они побежали к кольцу, и через минуту оба уже спорили, кому засчитали очко. Логан смеялся. Мэйсон тоже.
Мэдисон стояла у ограды, не решаясь войти.
Мама протянула ей ручку.
— Подпиши отказ от всех требований на квартиру.
Сестра взяла ручку. Рука дрожала, но подпись получилась разборчивой.
Потом она повернулась ко мне.
— Я думала, если праздник будет самым дорогим, все забудут, что я всё испортила.
— Дети не просили дорогого праздника.
— Я знаю.
Она посмотрела на Мэйсона, который пытался отнять мяч у Логана.
— Что мне теперь делать?
Я ответил не сразу.
— Работать. Вернуть деньги. Каждый перевод. Каждую сумму. И больше никогда не брать карту без разрешения.
— А если я не справлюсь?
Мама забрала подписанный лист.
— Тогда справляйся честно, а не за мой счёт.
Вечером Андрей составил план выплат. Мэдисон продала дорогой браслет, отменила все заказы и договорилась с поставщиками о возврате части денег. Это не исправило случившееся, но впервые решение зависело не от чужой карты.
Мама оставила заявление о подделке у себя, не подавая его сразу. Она сказала, что если Мэдисон нарушит соглашение, документ уйдёт дальше без предупреждений.
Я не знал, сможет ли сестра измениться. Да и не обязан был знать.
Но через неделю она приехала на площадку, где мы тренировались. В руках у неё была коробка с простыми бумажными флажками.
— Я принесла их для следующей игры, — сказала она Логану.
Он взял коробку и нахмурился.
— Они не золотые.
— Знаю. Зато я купила их сама.
Он подумал и протянул ей свисток.
— Тогда будешь судьёй.
Мэдисон зажала свисток в ладони, будто это был не пластмассовый предмет, а экзамен.
Мэйсон ударил по мячу, Логан бросился следом, и площадку разрезал резкий свисток.
— Нарушение! — крикнула Мэдисон. — И мяч возвращается тому, кто его действительно поймал.
Логан возмущённо завопил, Мэйсон расхохотался, а мама впервые за весь день рассмеялась вместе с ними.
На её ладони всё ещё лежала карта с золотой полоской пудры. Она не собиралась снова прятать её в футляр.
И когда Мэдисон свистнула ещё раз, никто не посмотрел на цену праздника — все смотрели, кому достался мяч.
Пропустили начало?
