ЧАСТЬ 4
Имя было написано чёрными чернилами, с длинным росчерком в конце.
Говард Уитмор.
Я перечитал строку дважды.
— Он подписал распоряжение до пожара? — спросил я.
Артур кивнул.
— За час до того, как загорелся дом.
В коридоре суда Дениз стояла у стены, прижимая к груди ту самую брошь-ласточку. Она больше не выглядела хозяйкой положения. Но я всё ещё не понимал, как Говард получил доступ к документам отца.
— Отец когда-нибудь работал с ним? — спросил я.
— Да, — ответил Артур. — Говард был подрядчиком. Он ремонтировал склад вашей семьи и знал, где хранятся банковские бумаги. Но самое важное не это.
Он перевернул страницу.
— Распоряжение не прошло. Банк остановил перевод из-за несоответствия подписи. Ваша мать успела сообщить о попытке вывода средств, но не успела назвать человека.
Я посмотрел через плечо на Говарда.
Он стоял возле окна, делая вид, будто изучает объявления на стене. В его руке дрожал телефон.
— Значит, он поджёг дом из-за денег? — спросил я.
— Я не сказал этого, — ответил Артур. — Но в заявке указана дата, когда родители ещё были живы, а подпись сделана после их последнего визита в банк. Кто-то пытался выдать себя за вашего отца.
Дениз резко повернулась.
— Говард, ты сказал, что они уже всё подписали.
Он медленно опустил телефон.
— Не здесь.
— Ты сказал, что Вики получит деньги, если Майкл исчезнет из документов! — выкрикнула Дениз.
Коридор замер.
Вики сжала мою ладонь.
Говард бросился к Дениз и схватил её за плечо.
— Замолчи!
— Ты обещал, что никто не пострадает! — крикнула она. — Ты сказал, что огонь уничтожит бумаги, а не людей!
Я почувствовал, как внутри всё провалилось. Перед глазами снова вспыхнула ночь пожара: красное окно, запах горелого пластика, отец, которого я не успел вытащить, и Вики, которую вынес на руках.
Судья, стоявшая у двери, приказала всем оставаться на местах и вызвала службу безопасности здания. Но я смотрел не на Говарда.
Я смотрел на Дениз.
— Ты знала? — спросил я.
Она прижала пальцы к губам.
— Я не знала, что он собирается делать это ночью.
— Но знала, что он хотел денег.
— Я думала, он просто подделает бумаги, — прошептала она. — Думала, что вы испугаетесь и отдадите фонд.
Меня трясло.
— Ты отправляла жалобы, забирала Вики и заставляла её называть тебя мамой, потому что хотела получить доступ к деньгам.
Дениз посмотрела на девочку.
— Я хотела выбраться из долгов.
— За счёт ребёнка?
— Я боялась Говарда.
Эти слова прозвучали не как оправдание, а как признание поражения.
Говард рванулся к лестнице, но у выхода его остановили сотрудники охраны. Он кричал, что всё это недоразумение, что подпись поддельная и Дениз лжёт. Но на его телефоне нашли переписку с посредником, а в машине — канистру с остатками горючего и копии банковских документов.
Я не чувствовал торжества.
Я чувствовал усталость, такую глубокую, будто пожар продолжался внутри меня все эти месяцы.
Дениз не задержали вместе с ним. Она сама передала Артуру переписку и рассказала, где Говард хранил остальные бумаги. За это ей назначили обязательные работы и запретили приближаться к Вики без разрешения специалиста. Она потеряла дом, который собиралась купить на деньги фонда, и мужа, ради которого лгала. Но самым тяжёлым для неё оказалось не это.
Через неделю она пришла на встречу с Вики в кабинете психолога. В руках у неё не было подарков.
— Я не буду просить тебя называть меня мамой, — сказала Дениз.
Вики сидела рядом со мной и держала обгоревшего зайца.
— А кем ты будешь? — спросила она.
Дениз долго смотрела на неё.
— Если ты позволишь, просто тётей. Но я пойму, если ты не захочешь меня видеть.
Вики не ответила. Она достала из кармана маленький лист бумаги, сложенный вчетверо.
— Это для тебя, — сказала она.
Дениз развернула лист. На нём были нарисованы три фигуры у дома: мама, папа и маленькая девочка. Майкла на рисунке не было — Вики рисовала его отдельно, на другой странице, рядом с собой.
Дениз заплакала.
Я не остановил её и не обнял. Прощение нельзя выпросить слезами.
После встречи Артур передал мне окончательные бумаги. Фонд оставался неприкосновенным. Деньги могли пойти на обучение Вики, лечение и жильё, но не на мои долги и не на чужие желания.
— Ты можешь вернуться в колледж, — сказал он. — Родители оставили отдельный счёт на твоё образование.
Я посмотрел на Вики.
— Не сразу.
Она подняла голову.
— Я справлюсь с новой школой, если ты будешь приезжать.
— Я буду приезжать.
— Даже если станешь очень умным?
— Особенно тогда.
Мы вышли из кабинета, и Вики вдруг остановилась у стенда с рисунками. Там лежал чистый лист и коробка цветных карандашей.
Она взяла карандаш цвета пламени и нарисовала маленькую ласточку, летящую над домом. Потом добавила рядом три слова: «Мы всё ещё здесь».
Я не стал исправлять её рисунок и не спросил, кого именно она имела в виду.
В тот вечер на заседании попечительского совета фонда я подписал документ, который возвращал Вики право распоряжаться своими воспоминаниями, именем и будущим без участия Дениз. А затем положил рядом заявление о собственном поступлении в колледж на следующий семестр.
Рука у меня дрожала.
Вики заметила это и протянула мне обгоревшего зайца.
— Подержи его, пока подписываешь.
Я взял игрушку. От ткани пахло дымом, мылом и чем-то домашним, что невозможно было объяснить.
Внизу страницы оставалось место для подписи.
Я написал своё имя, а Вики рядом вывела печатными буквами: «ВИКТОРИЯ ХАРТ».
Она посмотрела на меня и спросила:
— Теперь мы можем купить новую заплатку для твоего велосипеда?
Я улыбнулся.
— Нет. Теперь купим две. Одну для колеса и одну про запас.
Вики засмеялась, а на её рисунке маленькая ласточка пролетела прямо над пламенем, не касаясь его крыльями.
