ЧАСТЬ 4

Деклан взял телефон Мары, но не успел поднести его к уху.

Из динамика донёсся сухой голос:

— Нам нужна госпожа Харт. В заявлении есть пункт, согласно которому её квартира предоставляется предприятию как домашний офис.

Я почувствовала, как усталость за семь недель превращается в ясность.

— Я ничего не предоставляла, — сказала я.

— Тогда банк приостанавливает рассмотрение до выяснения обстоятельств.

Связь оборвалась.

На кухне стало слышно, как в подвале включился холодильник. Ровное гудение наполнило паузу.

Эмбер опустилась на стул.

— Я хотела только получить кредит.

— Ты использовала адрес моей квартиры, — сказал Деклан.

— Потому что у нас не было отдельного помещения.

— И записала маму бесплатной помощницей.

— Иначе цифры не сходились!

— Тогда цифры должны были не сойтись, — ответил он.

Гленна резко закрыла ноутбук.

— Прекратите говорить так, будто Эмбер одна во всём виновата. Ты тоже пользовалась её помощью, Деклан. Ты спокойно уходил на работу, пока мать занималась детьми.

Он повернулся к ней.

— Я думал, мы договорились на шесть недель.

— А потом перестал считать, — сказала я.

Деклан вздрогнул, будто эти слова ударили точнее любого обвинения.

С лестницы спустились Оуэн и Петра. Петра держала в руках плюшевого зайца за одно ухо.

— Почему все кричат? — спросила она.

Эмбер быстро вытерла лицо.

— Бабушка уезжает.

Петра посмотрела на мой чемодан.

— Но ты будешь на моём празднике в феврале.

Я присела перед ней.

— Если ты пригласишь меня, я приеду. Но жить здесь и заботиться о вас каждый день я больше не буду.

— Это из-за денег?

Вопрос оказался страшнее взрослого разговора.

— Нет, милая. Это потому, что взрослые должны спрашивать друг друга, прежде чем обещать чужое время.

Оуэн сжал ремешок рюкзака.

— А кто отвезёт нас в школу?

Деклан шагнул к детям.

— Я.

Эмбер резко повернулась к нему.

— Ты не можешь. У тебя встреча в Александрии.

— Отменю.

— В воскресенье запуск!

— Тогда мы перенесём его.

Гленна ударила ладонью по столу.

— Ты понимаешь, сколько денег уже вложено?

— Понимаю, — сказал Деклан. — Но я больше не буду строить дело на том, что моя мать боится нас разочаровать.

Это был первый поступок, а не обещание. И всё же я не позволила ему превратить его в красивую сцену.

— Ты должен не мне объяснять, — сказала я. — Сначала детям. Потом бухгалтеру. Потом банку.

Мара кивнула.

— И нужно немедленно отправить исправленное заявление. Без адреса госпожи Харт и без неоплачиваемой работы, которой она не обещала.

Эмбер смотрела на бумаги, словно видела в них не цифры, а обрушившуюся стену.

— Если убрать эти расходы, кредит нам не дадут.

— Значит, запустимся меньше, — ответил Деклан.

— У нас нет денег на меньше.

Гленна поджала губы.

— Я забираю свои вложения.

Эмбер вскочила.

— Мама, не сейчас!

— Именно сейчас. Я вкладывала в предприятие, которое должно было принести мне прибыль. А не в семейную благотворительность.

Я посмотрела на Гленну и впервые увидела всю правду: она не считала меня семьёй, пока могла считать меня расходом. Эмбер переняла эту логику, а Деклан позволил ей работать, потому что не хотел видеть цену удобства.

Я взяла со стола свой ключ.

— Мара, можно я попрошу вас отправить мне копии всех страниц, где упоминается моё имя?

— Конечно.

— И письмо в банк, что я не давала согласия на использование адреса.

— Я подготовлю его сегодня.

Деклан подошёл ко мне.

— Мам, я отвезу тебя домой.

— Нет. Сначала отвези детей в школу. Я поеду сама.

— Я хочу исправить это.

— Исправление начинается не с того, что ты провожаешь меня до машины. Оно начинается с расписания, которое ты составишь собственными руками.

Он кивнул.

Я поднялась наверх за пальто. Петра пошла следом и принесла мою тетрадь с медной застёжкой.

— Ты забыла это.

Я открыла её на последней странице. Там был список дел на субботу, написанный рукой Эмбер. Внизу оставалось свободное место.

Я зачеркнула весь список и вписала один пункт: «Позвонить Ванде. Вернуться в мастерскую».

Петра прочитала по слогам.

— А для меня что напишешь?

Я подумала и добавила: «Воскресенье, четыре часа. Разговор с Петрой и Оуэном».

— Это точно будет?

— Это будет потому, что я сама это выбрала.

Внизу Деклан уже звонил в школу. Его голос дрожал, когда он отменял поездку в Александрию. Эмбер сидела у стола и переписывала заявление, убирая мой адрес. Гленна собирала образцы меню в папку, но больше не выглядела хозяйкой будущего.

У машины Деклан догнал меня.

— Я был плохим сыном, — сказал он.

Я не стала утешать его.

— Ты был сыном, который слишком долго принимал помощь за обязанность.

Он посмотрел на мой чемодан.

— Ты всё равно приедешь к Петре в феврале?

— Если приглашение будет от неё, а не спрятано в вашем бюджете.

В воскресенье их запуск отменили. Не навсегда: Деклан снял маленькое помещение при фермерском рынке и начал с двух заказов, которые мог обслужить сам. Гленна забрала деньги и больше не участвовала в делах. Эмбер неделю пыталась сохранить предприятие одна, а потом призналась Деклану, что боялась: если она не покажет банку идеальную картину, он поймёт, насколько всё непрочно.

Он понял.

Но понимание не вернуло мне семь недель и не стерло её подпись под чужим временем.

Когда я вернулась в Роанок, Ванда встретила меня у мастерской с двумя стаканами горячего яблочного сидра. На моём рабочем столе лежала тёмно-синяя блузка, которую я наконец надела, и рядом — письмо Мары: мой адрес удалён из заявления, а все документы исправлены.

В феврале Петра позвонила сама. Она читала мне стихотворение, Оуэн показывал новый железнодорожный мост, а Деклан ждал своей очереди говорить.

— Бабушка, — спросила Петра, — ты приедешь на праздник?

— Приеду.

— А мама сказала, что ты теперь у нас не работаешь.

— Я никогда там не работала, милая.

На другом конце провода стало тихо. Потом Петра спросила:

— А кто ты тогда?

Я посмотрела на тетрадь с медной застёжкой. На свободной странице лежал билет до Ричмонда, купленный мной самой.

— Я твоя бабушка, — ответила я. — И именно поэтому приеду к тебе с подарком, а не с расписанием.

В день праздника Петра выбежала ко мне с бумажной короной. На ней крупными буквами было написано: «БАБУШКА СИЛЬВИЯ».

Деклан стоял у входа в зал и держал в руках новый листок. Не бюджет. Расписание, составленное им: школа, работа, дети, заказы.

Он протянул его мне.