ЧАСТЬ 4
Завтра утром начиналось через несколько часов, но для меня время словно остановилось возле стола, накрытого белой скатертью.
На листе стояла подпись Дэниела.
Подпись была похожа на его.
Слишком похожа.
Он держал бумагу обеими руками, и край листа дрожал между его пальцами.
— Я не подписывал это, — сказал он.
— Ты подписывал документы о продаже земли? — спросила я.
— Только первоначальный договор. Ты попросила меня присутствовать как свидетеля, потому что после смерти отца не хотела заниматься этим одна.
Ричард усмехнулся.
— Ваш сын взрослый человек. Если его подпись стоит на бумаге, значит, он должен отвечать за неё.
— Замолчи, — сказал Дэниел.
— Ты сам всё одобрил.
— Я сказал замолчи!
Крик ударился о стеклянный купол над танцполом. Гости отступили ещё дальше, будто между ними и нашей семьёй внезапно появилась опасная трещина.
Я забрала документ.
Бумага была плотной, с тиснёным знаком компании «Северный берег». Но на обороте виднелась тонкая вмятина, будто подпись перенесли через копировальный лист.
Я вспомнила чёрный след от шариковой ручки на своей ладони после продажи земли. Тогда нотариус попросил меня расписаться на каждом листе, а Ричард торопил меня, говоря, что покупатель ждёт.
Я думала, он помогает.
На самом деле он спешил, чтобы я не прочитала приложение.
— Элизабет, у вас есть копия первоначального договора? — спросила я.
— Да. В кабинете управляющего.
Мы прошли туда всей группой: я, Дэниел, Тиффани, Ричард и Харрис. За нами потянулись несколько гостей, уже не скрывая любопытства.
В кабинете пахло бумагой и полированным дубом. На стене тикали старые часы.
Харрис разложил документы на столе.
— Вот заказ на дополнительный бар. Вот письмо с поддельной подписью. Вот указание вернуть часть скидки на карту Тиффани.
Дэниел посмотрел на неё.
— Ты получила деньги?
Тиффани закрыла лицо руками.
— Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
— Ты получила деньги?
— Да.
— Сколько?
— Семь тысяч восемьсот.
У меня сжалось сердце. Я вспомнила, как в тот же день звонила в банк и спрашивала, почему на счёте осталось меньше, чем обещал покупатель земли.
Ричард резко перебил:
— Это была компенсация за организационные расходы.
— Организацию чего? — спросила я. — Моего унижения?
Он посмотрел на меня почти с ненавистью.
— Ты никогда не считала нас настоящей семьёй. Всё время напоминала, что деньги принадлежат Беннетам.
— Я не напоминала. Я просто не хотела, чтобы вы брали их без разрешения.
— Томас оставил тебе слишком много. Ты держалась за землю, как будто она могла заменить тебе сына.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Дэниел медленно повернулся к отцу.
— Ты знал, что мама продала землю ради свадьбы?
— Конечно.
— И всё равно перевёл часть денег своей компании?
— Компания оказала услуги.
— Какие?
Ричард промолчал.
Харрис достал из папки ещё один документ.
— В приложении к договору указано, что компания должна была выплатить Маргарет полную сумму до сегодняшнего вечера. Но двадцать восемь тысяч удержаны под видом предварительных расходов на проект.
— Я не подписывала это приложение, — сказала я.
— Именно поэтому я позвонил вам, — ответил Харрис. — После того как увидел поддельную подпись на свадебных заказах, я проверил архив. Подпись на приложении совпадает с той же копией.
Ричард шагнул к столу.
— Вы не понимаете, с кем связываетесь.
— Понимаю, — сказала я. — С человеком, который готов потерять всё ради того, чтобы казаться богаче, чем он есть.
На телефоне Дэниела снова зазвонил номер земельного реестра.
Он включил громкую связь.
— Мы получили заявление об отзыве сделки и уведомление о возможной подделке документов, — сообщила сотрудница. — Пока проверка не завершена, строительство на участке запрещено.
Ричард резко сел на стул.
Тиффани уставилась на него.
— Папа, ты говорил, что всё оформлено.
— Так и было.
— Ты говорил, что деньги безопасны.
— Замолчи.
— Ты сказал, что Маргарет ничего не узнает.
В кабинете стало так тихо, что слышно было, как часы отсчитывают секунды.
Ричард закрыл глаза.
Он сам только что подтвердил главное.
Дэниел снял обручальное кольцо и положил его на стол рядом с поддельным документом.
— Я не могу жениться на тебе, Тиффани.
Она посмотрела на кольцо.
— Ты шутишь?
— Нет.
— После всего, что я сделала для этой свадьбы?
— Ты сделала это не для меня. Ты делала это ради того, чтобы все смотрели на тебя.
— А твоя мать? Она разве не хотела контролировать каждый шаг?
Я почувствовала, как во мне поднимается усталость, накопленная за год.
— Я хотела, чтобы мой сын был счастлив. Но я ошиблась, решив, что деньги могут купить ему уважение.
Дэниел опустил голову.
— Мама, прости.
Я посмотрела на его лицо. Передо мной стоял уже не мальчик, которого я когда-то водила в школу за руку, и не жених из сегодняшнего зала. Передо мной был мужчина, который позволил другим пользоваться моей добротой, потому что ему было удобно не замечать цену.
— Извинения нужны не мне, — сказала я. — Завтра ты поедешь со мной к нотариусу и подпишешь заявление, что не давал разрешения на перевод. Потом вернёшь всё, что получил.
— Всё верну.
— Даже если придётся продать машину.
— Даже если придётся.
Тиффани подняла глаза.
— А что будет со мной?
Дэниел ответил не сразу.
— Ты получишь счета за то, что заказала.
Она горько рассмеялась.
— Ты бросаешь меня из-за денег?
— Нет. Я ухожу потому, что ты ударила мою мать, подделала её подпись и ждала, что я назову это любовью.
Ричард попытался подняться, но Харрис остановил его у двери.
— Вы никуда не поедете, пока не подпишете подтверждение отмены всех заказов.
— Вы мне угрожаете?
— Я защищаю документы поместья.
В конце концов Ричард подписал. Тиффани тоже. Не из раскаяния — просто без этого им не разрешали воспользоваться ни одной оставшейся услугой.
Свадебный торт так и остался нетронутым. На нём золотыми буквами были выведены инициалы Дэниела и Тиффани. Утренний приём отменили. Фотограф забрал оборудование. Гости разъехались, оплачивая собственные такси.
Я не стала требовать у Дэниела денег за уже потраченное. Но землю вернула через процедуру оспаривания сделки, а перевод компании Ричарда банк заморозил до проверки.
Через неделю Дэниел продал машину и вернул мне первые семь тысяч восемьсот долларов. Остальное он отдавал частями, каждый перевод сопровождая копией квитанции.
Он больше не просил меня закрыть глаза.
А я не вернулась в ту квартиру, где он жил с Тиффани. Мы встретились у нотариуса, чтобы подписать последние бумаги по участку.
На столе лежал старый договор Томаса — тот самый, который я носила в папке весь вечер. Дэниел положил рядом маленькую коробку.
Внутри оказалось моё обручальное кольцо. Я сняла его после смерти мужа и хранила в верхнем ящике комода.
— Я нашёл его у Тиффани, — сказал он. — Она взяла его без спроса, чтобы подобрать украшения к свадебному платью.
Я закрыла коробку.
— Оставь его мне.
— Я хотел вернуть.
— Именно поэтому оставь.
Он кивнул.
Когда мы вышли от нотариуса, на столе осталась последняя копия сделки. В графе «покупатель» больше не было компании Ричарда. Там снова значилось имя Беннетов.
А внизу, под свежей подписью Дэниела, стояла короткая приписка, которую он попросил добавить сам:
«Ни один праздник не стоит земли, которую нельзя вернуть».
Он написал это моей ручкой — той самой, что оставила чёрный след на моей ладони в день продажи.
И на этот раз подпись Дэниела была настоящей.
Пропустили начало?
