ЧАСТЬ 4
Дверь зала распахнулась так резко, что Лео вздрогнул и прижал кролика к подбородку.
На пороге стоял мужчина лет пятидесяти с тростью и мокрым от дороги пальто. Лицо у него было худым, серым, но взгляд — ясным.
Джулиан отшатнулся.
— Отец?
Мужчина не ответил ему. Он посмотрел на меня.
— Вы Одри Вэнс?
Я кивнула.
— Меня зовут Гарольд Вэнс. Я отец Джулиана.
В зале поднялся гул.
Семь лет назад Джулиан сказал мне, что его отец умер от сердечного приступа в поездке. Я помнила тот день: он вернулся домой с чёрным галстуком, разбитым телефоном и глазами человека, который не хотел, чтобы его обнимали.
Гарольд медленно вошёл и положил на стол тонкую кожаную папку.
— Я не умер, — сказал он. — Я попал в аварию. Джулиан узнал, что я выжил, но решил, что мёртвый отец удобнее живого.
Джулиан схватился за спинку стула.
— Ты не имеешь права приходить сюда.
— Я имею право на свою подпись.
Гарольд раскрыл папку. Внутри лежал договор о передаче контрольного пакета акций. Он был подписан им и мной — ещё до свадьбы.
Я уставилась на страницу.
— Почему моей подписью?
— Потому что именно вы спасли компанию, — ответил Гарольд. — В тот год у Джулиана были долги, а у вас — патент на систему очистки воды. Вы вложили деньги и отказались от управления, чтобы муж не чувствовал себя обязанным. Я узнал об этом позже и оформил защиту ваших акций. Джулиан получил их только в доверительное управление.
Мира быстро перелистнула документы.
— Срок доверия заканчивается сегодня. Если Одри отказывается от имущества, акции возвращаются не Джулиану, а ей.
Клара побледнела ещё сильнее.
— Ты знал об этом? — спросила она Джулиана.
Он смотрел на отца.
— Ты специально скрывал это от меня?
— Я ждал, когда ты сам скажешь ей правду.
— И молчал семь лет?
Гарольд опустил глаза.
— Да. Это моя вина. Я думал, что контроль над компанией заставит тебя стать взрослым. Я ошибся.
Эти слова ударили по нему сильнее, чем любое обвинение.
Но для меня дело уже не было в компании.
Я присела рядом с Лео.
— Ты хочешь уйти отсюда?
Он посмотрел на отца.
— Можно я пойду с тобой?
Вопрос повис между нами.
Джулиан шагнул вперёд.
— Одри, он мой сын.
— Тогда почему он боялся войти в зал?
— Я могу исправить всё.
Лео крепче обнял кролика.
— Ты сказал, что отправишь меня обратно.
Джулиан закрыл лицо ладонью. Клара отвернулась, будто мальчик был не ребёнком, а неудобным свидетелем.
Судья говорила спокойно, но каждое слово звучало как удар молотка: до выяснения обстоятельств Лео останется под защитой службы опеки; Кларе запрещено приближаться к нему и ко мне; документы о разводе будут пересмотрены с учётом подделки и попытки лишить меня родительских прав.
Джулиан не был арестован. Ему не надели наручники и не дали красивой сцены покаяния. Судья просто передала его дело специалистам и лишила его права единолично распоряжаться компанией.
А потом Клара сама выдала себя.
Она бросилась к Джулиану, схватила его за рукав и прошипела:
— Ты обещал мне дом у озера. Ты обещал, что она уйдёт ни с чем!
В зале стало тихо.
Джулиан медленно снял её руку.
— Я обещал, потому что хотел поверить, будто ещё могу купить себе другую жизнь.
Клара посмотрела на него с ненавистью.
— Ты без меня никто.
— Нет, — ответил он. — Без тебя я хотя бы вижу, кем стал.
Я не почувствовала радости.
Только усталость.
Мира подошла ко мне и закрыла папку.
— Вы можете оставить себе всё, Одри. Дом, долю, счета. Но не обязаны возвращаться туда.
— Я знаю.
— Что вы сделаете?
Я посмотрела на Гарольда.
— Компания будет оплачивать лечение Лео и сотрудников, которым Джулиан не платил. А дом продадим. Мне не нужен памятник этому браку.
Гарольд кивнул.
— Я помогу передать управление независимому совету.
— А вы? — спросила я. — Вы останетесь его отцом?
Он долго смотрел на сына.
— Если Лео позволит.
Мальчик не ответил. Он просто подошёл ко мне и вложил свою маленькую ладонь в мою.
У выхода из зала Джулиан окликнул меня.
— Одри.
Я остановилась.
— Ребёнок… он мой?
Я положила руку на живот.
— Биологически — да. Но отцовство не начинается с подписи в свидетельстве. Оно начинается с того, что ребёнок не боится произнести твоё имя.
Джулиан опустил голову.
Лео потянул меня за пальцы.
— Тётя Одри, а у малыша будет имя?
— Будет.
— Какое?
Я посмотрела на жёлтую кофту, на кролика с оторванным ухом и на Гарольда, который впервые за много лет стоял рядом со своим внуком, а не прятался за чужой смертью.
— Имя выберем вместе. Но одну вещь я знаю точно: в его истории никто не будет записан владельцем другого человека.
Лео улыбнулся совсем чуть-чуть.
И впервые за всё утро сам протянул судье своего кролика, чтобы та пришила ему оторванное ухо.
Пропустили начало?
