ЧАСТЬ 4
…чёрная машина остановилась у самого края дороги, и мужчина в дорогом пальто быстро направился к начальнику пожарной бригады.
— Я представляю транспортную компанию, — сказал он. — Передайте мне этот прибор.
Начальник пожарных даже не повернулся.
— Отойдите за ограждение.
— Вы не понимаете, что держите. Это собственность компании.
— Теперь это вещественное доказательство.
Мужчина побледнел.
Я узнал его. Это был Виктор Лейн, владелец автобусного парка, человек, чьи рекламные щиты стояли по всей долине.
— Уберите камеры, — прошептал он своему помощнику. — Немедленно.
— Они уже передали запись диспетчеру службы спасения, — ответил тот.
Виктор резко схватил его за рукав.
— Тогда звони адвокату.
Но адвокат приехал через двадцать минут и первым делом подошёл не к Виктору, а к Дэниелу Харрису.
— Я не буду вас защищать, — сказал он.
— Что? — Виктор уставился на него.
— Вы скрывали технические неисправности и заставляли водителей подписывать ложные отчёты. Я не представляю людей, которые сознательно ставят детей под удар.
— Вы работаете на меня десять лет!
— Именно поэтому я знаю, где искать документы.
Виктор начал звонить одному номеру за другим.
Никто не отвечал.
Тем временем Уолтера наконец вытащили из автобуса. Он потерял сознание ещё до того, как его положили на носилки. Я бежал рядом с ним к машине скорой помощи и держал его латунный ключ, который пожарный передал мне.
— Он просил не потерять, — сказал я.
На обороте были выцарапаны слова: «Не оставлять».
В больнице, в пятницу вечером, хирурги удалили осколки из обеих рук Уолтера. Левую руку удалось сохранить, но несколько пальцев почти не сгибались. Дэниелу поставили штифт в бедро. Он всё время спрашивал, где дети.
— Все живы, — сказал я ему.
Он закрыл глаза и заплакал.
А потом в коридоре включили запись.
Уолтер лежал в инвалидном кресле, руки были перебинтованы, лицо серое от боли. На экране Виктор Лейн говорил начальнику парка:
— Не заказывайте новые шины. Поставьте те, что есть. Если Харрис начнёт задавать вопросы, найдём другого водителя.
Следом звучал голос начальника:
— А если рванёт на маршруте?
— Тогда виноват будет тот, кто сидел за рулём.
В палате стало тихо.
Дэниел закрыл лицо руками.
Уолтер попросил включить запись ещё раз.
— Зачем? — спросил я.
— Я хочу услышать, как он говорит это сам.
— Вам будет больно.
— Больно было бы, если бы я поверил, что виноват водитель.
Запись повторилась.
«Тогда виноват будет тот, кто сидел за рулём».
Виктор услышал собственные слова и впервые понял, что их уже не забрать обратно. Он сел на стул у стены.
— Я не думал, что автобус сорвётся, — сказал он.
Дэниел посмотрел на него.
— Вы думали, что кто-то другой заплатит за вашу экономию.
— Я не хотел, чтобы погибли дети.
— Но были готовы рискнуть.
Виктор молчал.
Через три дня следователи предъявили ему обвинения в подделке документов, нарушении правил безопасности и попытке скрыть неисправность транспорта. Начальник парка согласился дать показания. Компания приостановила работу всех автобусов до полной проверки.
Уолтер не радовался.
Когда я пришёл к нему в палату, он сидел у окна и пытался застегнуть пуговицу на рубашке непослушной рукой.
— Помочь? — спросил я.
— Да. Но только с первой.
Он всегда был таким. Даже после всего случившегося ему было важно сделать хоть что-то самому.
Через две недели детей пригласили в пожарную часть. Им выдали новые рюкзаки, а Мия принесла Уолтеру рисунок: автобус, горы и человека с огромными руками.
— Я нарисовала вас, — сказала она.
— Почему у меня такие руки?
— Потому что вы держали автобус.
— Я держал не автобус.
— А что?
Уолтер посмотрел на неё.
— Людей.
Он вернулся домой в начале ноября. Его мастерская находилась за маленьким домом на окраине города. Раньше там стояли двигатели, ящики с инструментами и старый подъёмник. Теперь на верстаке лежали шины, которые родители детей купили ему в подарок, и десятки писем.
Левую руку он почти не чувствовал, зато правой снова научился крутить гайки. Первые недели у него всё падало из пальцев. Он злился, бросал ключи на стол, потом молча поднимал их и начинал заново.
Я иногда заходил к нему после работы.
— Вам не надоело чинить чужие вещи? — спросил я однажды.
— Вещи не умеют благодарить. Поэтому особенно приятно, когда всё-таки благодарят.
По субботам к нему приезжал Дэниел Харрис. Он пока ходил с тростью, но уже снова навещал детей в школе. Они приносили ему рисунки, конфеты и записки, написанные неровными буквами.
Однажды Мия спросила его:
— Вы опять будете водить автобус?
— Да, если разрешат.
— А если автобус сломается?
Дэниел улыбнулся.
— Тогда я сначала остановлюсь. И позвоню Уолтеру.
— А он приедет?
— Он всегда приезжает.
В декабре Виктор Лейн попытался связаться с Уолтером через адвоката.
— Он хочет предложить вам деньги, — сказал адвокат по телефону. — В обмен на отказ от гражданского иска.
Уолтер сидел у окна, где на стекле таял первый снег.
— Сколько?
— Достаточно, чтобы вы больше никогда не работали.
— Я не хочу, чтобы он покупал моё молчание.
— Он говорит, что сожалеет.
Уолтер посмотрел на свою повреждённую левую руку.
— Пусть скажет это детям.
— Они не примут его слова.
— Тогда пусть хотя бы услышит отказ.
Адвокат передал ему трубку.
— Уолтер, — сказал Виктор. — Я хотел всё исправить.
— Вы могли исправить это до аварии.
— Я думал о компании, о рабочих местах, о деньгах.
— А о детях?
На другом конце повисла тишина.
— Я ошибся, — наконец сказал Виктор.
— Да.
— Вы можете помочь мне избежать тюрьмы.
— Нет.
— После того, что вы сделали, вы не хотите дать мне шанс?
Уолтер долго смотрел на снег.
— Я дал вам шанс в тот день. Я вытащил вашего водителя. Дальше вы должны отвечать сами.
Он положил трубку.
Весной суд признал Виктора виновным. Его компания закрылась, семьи получили компенсации, а на горной дороге установили новое ограждение и ограничитель скорости. Дэниел стал инструктором для школьных водителей. Он учил их останавливаться не только перед опасностью, но и перед собственной совестью.
Уолтер больше не садился на мотоцикл. Лекарям не нравилась его рука, а ему самому — мысль, что однажды он не сможет затормозить. Он продал байк и открыл небольшую мастерскую, где бесплатно чинил велосипеды детям из соседнего района.
На стене он повесил рисунок Мии.
Под ним лежал тот самый латунный ключ с выбитым числом семнадцать. Цепочка была погнута, металл покрывали царапины, но надпись на обороте всё ещё читалась.
«Не оставлять».
В первый день следующей зимы я пришёл к нему вечером. За окном медленно падал снег. В мастерской пахло железом, маслом и свежей древесиной. Уолтер держал детский велосипед и пытался одной рукой прикрутить педаль.
— Вам помочь? — спросил я.
Он улыбнулся.
— Только придержи колесо.
Я придержал.
Он затянул гайку.
Потом положил латунный ключ рядом с инструментами, и тот тихо звякнул о стол.
На этот раз Уолтер не возвращался в опасность.
Он просто был там, где его ждали.
Пропустили начало?
