ЧАСТЬ 4
Имя, которое произнесла женщина из клиники, несколько секунд не укладывалось у меня в голове.
—Повторите, пожалуйста.
—Адриан Блейк. Ваш отец назначил его временным управляющим фондом, если брак не состоится.
Я медленно опустила телефон.
Адриан стоял возле машины, положив ладонь на крышу багажника. На его лице не было ни торжества, ни удивления. Только усталость человека, который слишком долго носил чужую тайну.
Даниэль понял всё по моему взгляду.
—Что она сказала?
—Что мой отец назначил Адриана доверенным лицом фонда.
София резко повернулась к нему.
—Ты знал?
Адриан ответил сам:
—Знал.
—И молчал? — Даниэль сделал шаг к нему.
—Твой отец не хотел, чтобы Елена принимала решение под давлением. Он попросил меня вмешаться только в случае угрозы.
—Какой ещё угрозы? — Даниэль усмехнулся, но усмешка получилась кривой. — Я её жених.
—Ты подделал её подпись, пытался получить доступ к деньгам и скрыл аллергию, которая могла убить её на собственной свадьбе.
Даниэль сжал челюсть.
—Ты всё преувеличиваешь.
Адриан достал из папки ещё один лист.
—Нет. Я просто читаю то, что написано.
Он протянул копию Мие, которая как раз подъехала к лагерю на своей машине. Я не заметила, когда она вошла в круг света фар. На ней было платье подружки невесты, а в руке — коробка с моими документами.
—Елена, — сказала Мия, — я забрала это из квартиры. Он не выбросил твои справки. Он спрятал их за панелью в шкафу.
У меня перехватило дыхание.
—Зачем?
Даниэль шагнул к ней.
—Мия, не лезь.
—Я семь лет молчала, потому что думала, что ты просто эгоист. Но сегодня увидела бумаги и поняла, что ты опасен.
Она открыла коробку. На дне лежал конверт с печатью клиники. Не серый, не потёртый — ярко-жёлтый, с красной отметкой «аллергия на лилии».
Внутри была копия моего медицинского заключения и записка рукой Даниэля: «Попросить Софию заменить розы. Елена не заметит до церемонии».
София закрыла рот ладонью.
—Ты сказал, что цветы выбрала она.
Даниэль повернулся к ней.
—Я хотел, чтобы свадьба состоялась.
—Даже если она снова попадёт в больницу?
—Там были врачи. Я бы вызвал помощь.
У меня задрожали колени. Адриан поддержал меня за локоть, но я сама выпрямилась.
—Ты собирался поставить лилии в зал, потому что знал: я отступлю только после свадьбы.
—Я собирался поговорить с тобой.
—После того как получил бы доступ к фонду.
Он посмотрел на меня так, будто я внезапно стала чужой.
—Ты думаешь, я семь лет был рядом только из-за денег?
Я вспомнила первые годы. Розы у двери общежития. Сердце, сложенное из света в окнах соседних комнат. Год, когда он добивался моего внимания и казался человеком, который способен ждать.
—Нет, — сказала я. — Я думаю, что когда узнал о деньгах, ты решил, будто любовь уже не нужна.
Даниэль резко схватил папку.
—Ничего вы не докажете. Документ ещё не подписан нотариусом.
—А вот это уже доказательство, — сказала Мия.
Она достала телефон.
—Я позвонила нотариусу десять минут назад. Он подтвердил, что встреча назначена на завтра и что заявление принёс Даниэль. Но есть ещё кое-что: он уже отправил в банк копию доверенности.
Адриан взглянул на меня.
—Банк заморозил все операции до проверки. Деньги не ушли.
Даниэль побледнел.
—Вы не понимаете. У меня кредиторы. Они заберут мастерскую.
—Это твоя мастерская? — спросила я.
Он отвёл взгляд.
—Я вложил туда всё.
—Нет. Ты вложил туда мои будущие деньги.
—Я хотел вернуть!
—До или после того, как женился бы на мне?
Он не ответил.
София сняла с запястья золотой браслет. Тот самый, которым она поправляла волосы у мангала.
—Продай это, — сказала она. — Ты подарил его мне, когда обещал, что мы уедем вместе.
Даниэль посмотрел на браслет.
—София…
—Я думала, ты оставляешь Елену ради меня. А ты оставлял её ради денег. Даже я для тебя была только частью плана.
Она положила браслет на стол и отошла.
Это оказалось для Даниэля страшнее крика. Он потерял сразу две вещи, которыми считал себя хозяином: моё доверие и её готовность ждать.
Он повернулся ко мне.
—Елена, пожалуйста. Мы можем всё исправить. Я верну бумаги. Отменю доверенность. Я продам мастерскую.
—Ты уже сделал выбор.
—Я ошибся.
—Ты ошибся один раз, когда увидел счёт. Потом ты семь лет выбирал это снова и снова: Софию, ложь, поддельную подпись, лилии.
Он сжал пальцы.
—Что ты хочешь?
Я посмотрела на папку.
—Чтобы ты подписал признание о подделке и передал его нотариусу. Чтобы вернул мне все вещи и больше не приближался к моему фонду.
—Ты хочешь уничтожить меня.
—Нет. Я хочу, чтобы ты сам перестал прятаться за мной.
Мия поставила перед ним чистый лист. Адриан положил рядом ручку.
Даниэль долго смотрел на неё.
Потом взял.
Подпись вышла неровной. Он написал, что получил сведения о фонде, подал поддельную доверенность, скрывал медицинское ограничение и пытался изменить условия свадьбы без моего согласия.
Когда он закончил, София забрала браслет со стола.
—Я не стану ждать тебя, — сказала она.
Даниэль посмотрел на неё.
—Ты же говорила, что любишь меня.
—Я любила человека, которого ты изображал.
Она ушла к палаткам, не оглядываясь.
Даниэль остался один среди людей, перед которыми ещё час назад играл роль уверенного жениха.
Я подошла к мангалу и увидела на решётке последний кусок баранины. Он обуглился, покрывшись чёрной коркой.
Даниэль проследил за моим взглядом.
—Я хотел приготовить тебе нормальный ужин.
—Ты семь лет думал, что мне нужен ужин, кольцо и фотография возле арки.
—А что тебе было нужно?
Я ответила не сразу.
—Чтобы ты помнил, от чего я могу умереть. И от чего рядом с тобой умираю каждый день.
Он опустил голову.
Адриан забрал у меня папку.
—Завтра мы встретимся с нотариусом. Фонд останется твоим. Я помогу только оформить всё так, как хотел твой отец.
—Почему он выбрал тебя?
Адриан посмотрел на жёлтый конверт с медицинской отметкой.
—Потому что однажды я сказал ему: если Елена однажды попросит уйти, я не стану удерживать её.
Я провела пальцем по краю конверта. За семь лет Даниэль не запомнил слова из этой справки. Адриан, который видел меня всего несколько раз в год, запомнил обещание моего отца.
На рассвете мы с Мией разобрали список свадебных заказов. Зал отменили. Цветы вернули поставщику. Белые розы отправили в клинику, где когда-то спасали меня после приступа. Я не захотела превращать их в памятник несостоявшемуся браку.
Даниэль уехал до рассвета на машине, в которой больше не лежал мой чемодан. Мастерскую он не потерял: Адриан помог ему договориться с кредиторами, но только после того, как Даниэль продал всё, что покупал на деньги, предназначенные для меня. Он сохранил дело, но потерял право приписывать себе чужое спасение.
Через неделю нотариус зачитал распоряжение моего отца. Там была всего одна фраза, написанная его знакомым почерком: «Елена должна получить помощь только тогда, когда сама выберет, куда идти».
Я выбрала не свадьбу, не месть и не возвращение к прошлому.
Я выбрала лечение, которое давно откладывала, и маленькую мастерскую керамики в старом доме отца. Адриан оставался управляющим фонда, но больше не решал за меня ни одного вопроса. Он всегда спрашивал.
Однажды вечером я нашла на полке тот самый ярко-жёлтый конверт. Рядом лежала новая карточка медицинского предупреждения, которую я сама заказала для сумки.
На ней крупно было написано: «Лилии опасны для Елены».
Я прикрепила карточку к своему фартуку и вернулась к печи. Внутри остывала первая чашка, которую я слепила собственными руками. На её боку я вывела неровную надпись — не имя жениха, не дату свадьбы, а одно короткое слово.
«Уйти».
Адриан заглянул в мастерскую.
—Готова?
Я подняла чашку, ещё тёплую от огня.
—Теперь знаю, куда.
Пропустили начало?
