ЧАСТЬ 4

…а ради долга, который Артём оформил на чужое имя.

Я попросила включить громкую связь.

— Какого долга? — спросила я.

— В договоре указана фирма «Рубеж-Сервис». Сумма большая. Платежи просрочены.

Артём поднялся так резко, что стул ударился о стену.

— Выключи телефон.

— Сядь, — сказала Тамара Игнатьевна.

Он посмотрел на мать, потом на меня. На его лице уже не было прежней уверенности. Но жалости я тоже не увидела. Только страх человека, который понял: придуманный им выход оказался коридором без дверей.

Покупатель продолжал:

— Ещё здесь есть приложение. Согласно ему, залогом выступает не только дача. Указана доля в квартире.

Я почувствовала, как холодеют ладони.

— Какая доля?

— Ваша половина.

Тимофей стоял в дверях. Я не заметила, когда он вышел из комнаты.

— Мам, что происходит?

Я повернулась к нему.

— Иди к бабушке.

— Я уже не маленький.

— Тимофей…

— Папа продал дачу?

Артём закрыл лицо руками.

Сын посмотрел на него и тихо спросил:

— Ты правда хотел нас бросить?

— Я не хотел вас бросать.

— Тогда зачем всё это?

На этот вопрос Артём не ответил. И дело было не в том, что он не нашёл слов. Просто любая его версия теперь выглядела хуже предыдущей.

Я забрала у покупателя номер документа и позвонила в банк. Выяснилось, что кредит действительно существовал, но деньги ушли не Алине. Их перечисляли на счёт фирмы, которая принадлежала двоюродному брату Артёма, Николаю.

— Значит, Алина была ширмой, — сказала Вера.

Артём резко вскинул голову.

— Она не знала.

— А ты знал? — спросила я.

Он молчал.

Мать открыла старый скоросшиватель и достала копию заключения, которое когда-то составляла для той самой фирмы. Ещё год назад Николай оказался должен крупную сумму поставщику. Артём поручился за него, не сказав мне. Потом начал брать новые кредиты, надеясь закрыть старые. Поездка с Алиной была не началом его предательства, а последней попыткой исчезнуть до того, как долги доберутся до нас.

Это не оправдывало его.

Но делало правду тяжелее.

— Ты мог рассказать, — сказала я.

— Я думал, ты уйдёшь.

— Ты сам приготовил мне причину уйти.

— Я хотел вернуть деньги.

— И продать мою дачу.

— Я бы всё исправил.

— Ты даже не предупредил Тимофея.

Сын вытер лицо рукавом.

— Папа, ты мог просто сказать, что тебе страшно.

Эта фраза ударила сильнее, чем крик.

Через час приехал Николай. Он вошёл в квартиру с папкой под мышкой и сразу бросился к Артёму.

— Ты обещал, что жена подпишет всё сама!

Артём отступил.

— Не при них.

— А при ком? Из-за твоего упрямства банк заблокирует счета завтра утром!

Николай говорил громко, пока не увидел Тамару Игнатьевну.

— Вы уже знаете, — сказала она.

Он побледнел и положил папку на стол.

Внутри были переводы, расписки и письмо Артёма. В нём он обещал Николаю закрыть долг за счёт продажи дачи и квартиры. Последняя страница была подписана его рукой.

Не моей.

Я взяла письмо и положила перед Артёмом.

— Вот что ты мог сделать с самого начала. Подписать собственное имя.

Он смотрел на лист, будто видел его впервые.

— Ксения, я могу всё объяснить.

— Объясняй Тимофею.

Он повернулся к сыну.

— Я ошибся.

— Ты не ошибся, — ответил Тимофей. — Ты каждый раз выбирал это сам.

Алина приехала вечером. Она была бледной, держала в руках медицинскую папку и всё время сжимала ремешок сумки.

— Я не знала про квартиру, — сказала она мне. — Думала, он свободен. Он говорил, что вы давно живёте как соседи.

Я посмотрела на Артёма.

— Ты так говорил?

— Да.

— Тогда хотя бы в одном ты был честен. После сегодняшнего дня соседями мы действительно будем.

Он хотел возразить, но Алина остановила его.

— Не надо. Мне тоже достаточно.

Она положила на стол конверт с ключом от арендованной квартиры.

— Я отказалась от договора. И беременна не от него. Он знал об этом, но всё равно обещал мне море. Видимо, ему было важно, чтобы хоть кто-то верил в его красивую версию.

Артём опустил голову.

Я отменила обе путёвки через Веру. Мою — потому что поездка больше не имела смысла. Его и Алины — потому что ни один билет не должен становиться декорацией для чужого бегства.

Дачу удалось остановить: покупатель, узнав о залоге, отказался от сделки. Банк заблокировал счета Артёма, а Николай подписал соглашение о самостоятельном погашении долга. Я не пошла с Артёмом ни к нотариусу, ни в банк. Тамара Игнатьевна составила заявление о подделке, но я оставила решение за собой до тех пор, пока не поговорила с Тимофеем.

— Если ты подашь, папа сядет? — спросил он.

— Возможно. Но это будет не потому, что я захотела его наказать. А потому, что он сделал вещи, за которые отвечают.

— А ты его ещё любишь?

Я долго смотрела на красную ручку в его пальцах.

— Я люблю человека, которым он иногда был. Но жить с его поступками я больше не могу.

Через два дня Артём собрал сумку. Он не просил оставить его. Только задержался у прихожей.

— Тимофей, я буду платить долги.

— Плати, — ответил сын. — И не называй это жертвой.

Артём кивнул.

Уходя, он положил на стол свой паспорт и подписанную расписку о передаче мне всех прав на дачу после погашения кредита. Это был первый документ за долгое время, где он не пытался спрятаться за моей фамилией.

Вера позвонила через неделю и спросила, не хочу ли я всё-таки куда-нибудь поехать.

— Хочу, — сказала я. — Но не на годовщину и не за чужой счёт.

— Куда?

Я посмотрела на Тимофея. Он решал пятнадцатую задачу и впервые не прятал тетрадь, когда я проходила мимо.

— Туда, где можно услышать море, — ответила я. — Но сначала мы закончим его экзамены.

Он поднял красную ручку.

— Мам, я решил.

Я взяла тетрадь и увидела под задачей аккуратную строчку: «Ответ: не доверять условию, пока не проверишь данные».

Тимофей смутился.

— Это случайно получилось.

— Нет, — сказала я. — Это очень хороший ответ.

А на столе рядом с его тетрадью лежала визитка Веры, перевёрнутая чистой стороной вверх.