ЧАСТЬ 4
…— Тогда объясни, — сказала я.
Мы стояли в боковом зале ресторана. За стеклянной перегородкой продолжался юбилей: официанты разливали сок детям, кто-то включил музыку, а на экране без звука мелькали фотографии, украденные из портфолио Авы.
Отец смотрел не на меня, а на бабушку.
— Долги, — произнёс он наконец. — Я пытался закрыть долги.
Ирина резко повернулась к нему.
— Папа, не надо.
— Надо, — ответил Николай. — Ты сама втянула меня в это.
Я почувствовала, как Ава рядом напряглась.
— Какие долги?
Отец провёл ладонью по лицу. На манжете его рубашки осталось пятно от соуса.
— Ирина открыла небольшую службу доставки. Через два месяца всё рухнуло. Она заняла деньги у поставщиков, потом у знакомых. Я подписал поручительство.
— И решил отдать ей мою фирму? — спросила я.
— Я думал, что она сможет использовать твоё имя, привлечь клиентов и вернуть деньги.
— Ты не думал. Ты решил, что я не замечу.
Ирина шагнула к нам.
— Я хотела только шанс.
Ава тихо засмеялась, но в этом звуке не было радости.
— Шанс обычно не начинается с того, что у человека забирают рецепты и не пускают его на собственный праздник.
— Ты ребёнок, — бросила Ирина.
— Мне семнадцать. Но я знаю, кому принадлежит моя работа.
Бабушка положила письмо обратно в конверт.
— Николай, ты говорил, что подпись дочери настоящая.
— Я был уверен, что всё уладится.
— Я спросила не это.
Отец молчал, и я увидела главное: он действительно не проверял подпись. Он просто надеялся, что бумага напугает меня сильнее, чем его поступок.
Марина, бухгалтер, приехала через пятнадцать минут. Она принесла папку с выписками и положила её перед нами на стойке бара.
— Перевод Ирине ушёл с резервного счёта, — сказала она. — Но есть ещё кое-что. Николай распорядился закрыть доступ к счетам фирмы для вас завтра утром.
Я посмотрела на отца.
— Ты собирался лишить меня собственной компании?
— Временно.
— Пока Ирина не расплатится?
— Пока всё не стабилизируется.
Марина раскрыла другую папку.
— Он ещё оформил залог на кухонное оборудование.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это оборудование я покупала пять лет. На нём Ава училась резать лук, взбивать крем и не плакать, когда соус расслаивается.
Отец заметил моё лицо.
— Я вернул бы всё.
— Ты даже не сказал мне, что продал моё решение за моей спиной.
Ирина вдруг схватила папку.
— Хватит! Вы думаете, я хотела этого? Кредитор приходил к детям в школу. Он стоял у нашей двери. Я была в панике.
Бабушка подошла к ней.
— Поэтому ты позволила ему выставить твою племянницу воровкой собственных рецептов?
Ирина заплакала. Слёзы размазали тушь, но я не почувствовала облегчения.
— Я боялась, — сказала она. — А потом увидела страницу Авы и поняла, что всем понравится её еда. Если бы буклеты были моими, я смогла бы получить новый заказ.
— Ты могла попросить, — ответила Ава.
— Я знала, что ты откажешь.
— Я бы дала тебе рецепты, если бы ты честно попросила. Но не имя.
Эта фраза ударила сильнее любого крика.
Бабушка повернулась к гостям и постучала ложкой по бокалу. Музыка стихла. Двадцать три человека обернулись к ней.
— Ужин окончен, — объявила Елена. — Но не потому, что еда плохая. А потому, что этот праздник пытались построить на обмане.
Отец побледнел.
— Елена, не унижай меня перед всеми.
— Ты сам выбрал место, где тебя услышат.
Павел снял со стены экран с фотографиями. Буклеты он собрал в стопку и передал мне.
— Что вы будете делать? — спросил он.
Я посмотрела на Аву. Она всё ещё держала медный нож, завёрнутый в полотенце.
— Пригласим тех, кто действительно хочет попробовать её блюда.
Через час мы вернулись домой. Утка подсохла, крем на торте немного осел, а свечи наклонились в одну сторону. Но Ава не выбросила ни одной тарелки.
Она разогрела мясо, приготовила соус заново и поставила перед каждым гостем маленькую порцию.
Елена села первой.
— Я буду честной, — сказала она.
— И я тоже, — ответила Ава.
— Тогда подавай.
Я наблюдала, как дочь выпрямила спину. Руки у неё дрожали, но нож она держала уверенно.
После первой вилки бабушка закрыла глаза.
— Слишком много тимьяна, — сказала она.
Ава замерла.
— Правда?
— Но утка великолепная. Исправишь соус — будет блюдо для настоящего меню.
Ава записала замечание на салфетке.
— Спасибо.
И впервые за весь вечер сама улыбнулась.
На следующий день Марина отозвала доверенность отца и остановила все переводы. Договор с Ириной признали недействительным внутри компании, а ресторан вернул сумму за обслуживание после того, как Павел показал подтверждение незаконного списания. Отец продал свою машину и погасил часть долга, который взял на себя ради Ирины. Он не просил меня забыть случившееся.
Он пришёл через неделю в мастерскую, где Ава тренировалась делать карамельные украшения.
— Я пришёл не оправдываться, — сказал он.
— Тогда зачем?
Николай положил на стол папку с расписанием выплат.
— Я верну всё до последней копейки. И подпишу отказ от любых решений по твоей фирме.
Я посмотрела на документы.
— Это не возвращает доверия.
— Знаю.
— И не делает тебя снова моим управляющим.
— Знаю.
Ава продолжала работать с карамелью, не вмешиваясь.
Отец повернулся к ней.
— Я испортил твой праздник.
— Вы испортили не только праздник.
— Да.
— Тогда не говорите, что всё исправите. Просто не мешайте мне дальше.
Он кивнул.
Ирина тоже пришла — не с подарком и не с длинными объяснениями. Она принесла коробку с распечатанными буклетами и ножницами.
— Я вырезала своё имя, — сказала она. — Остальное можно переработать.
Ава взяла один лист.
— Ты хочешь помочь?
— Если позволишь. На твоих условиях.
— Начни с того, что напишешь всем поставщикам правду.
Ирина побледнела.
— Всем?
— Всем, кому ты сказала, будто это твои рецепты.
Она долго смотрела на неё, потом достала телефон.
— Хорошо.
В тот вечер бабушка перевела деньги не просто на обучение. Она арендовала для Авы маленькую учебную кухню на лето, но договор оформила так, чтобы решения принимала сама Ава.
— Это не подарок за победу, — сказала Елена. — Это место, где ты сможешь ошибаться без разрешения взрослых.
Ава прижала письмо к груди.
— А если я не справлюсь?
— Тогда приготовишь следующий ужин.
Через несколько дней Павел позвонил и предложил Аве провести в ресторане настоящий закрытый ужин для молодых поваров. Не от имени моей фирмы. Под своим именем.
Она согласилась, но внесла в меню то самое блюдо, которое бабушка раскритиковала: утку с тимьяновым соусом.
Перед началом Ава положила медный нож на край стола. Буква «А» поймала свет над плитой.
— Мам, стой рядом, — сказала она.
— Я рядом.
— Но не подсказывай.
— Договорились.
В зале сидели двадцать три человека. Среди них была Елена, Марина, Павел и даже Ирина. Отец пришёл последним и занял место у стены, без знака отличия, без права распоряжаться чужим трудом.
Ава вынесла первую тарелку сама.
Бабушка попробовала соус и подняла взгляд.
— Теперь тимьяна ровно столько, сколько нужно.
Ава кивнула.
— Я записала.
Потом она разрезала торт. На белом креме больше не было длинного поздравления, написанного для того, кто мог отвернуться. Там стояли всего три слова, выведенные твёрдой рукой: «Приготовлено мной самой».
И когда медный нож коснулся первого слоя, Ава сказала:
— Бабушка, этот кусок — тебе. Но рецепт остаётся у меня.
Пропустили начало?
