ЧАСТЬ 4
Дэвид не успел договорить. Говард Кин бросился к коробке, но я перехватил его за плечо.
Мы рухнули на пол рядом с продавленным диваном. В металлической кружке отразилась голая лампочка, а один из близнецов снова начал плакать.
— Алексей, убери его от меня! — крикнула Айви.
Я толкнул Кина к стене.
— Кто подписал главный лист?
Дэвид не ответил.
Он смотрел на Анну.
Анна стояла, прижимая ладонь к боку. На её пальцах выступила кровь.
— Скажи ему, — произнесла она.
Кин вырвался и достал из кармана складной нож.
Я увидел блеск стали раньше, чем он сделал шаг. Дэвид схватил его за запястье, но Кин ударил брата в грудь.
Дэвид отступил, прижав руку к боку.
— Папа! — закричала Айви.
Это слово ударило меня сильнее ножа.
Дэвид посмотрел на дочь.
— Отведи детей в кладовую.
— Я не уйду.
— Айви, сейчас же.
В его голосе было столько страха, что девочка подчинилась. Она подхватила один свёрток, я — второй. Мы отнесли детей за перегородку, где стояли мешки с мукой и старый холодильник.
Снаружи грохотали шаги.
Кин кричал:
— Вы все думаете, что эти бумаги вас спасут? Главный реестр уже уничтожен!
Анна ответила:
— Ты так и не понял, Говард. Реестр был не у Дэвида.
Кин замер.
Анна медленно достала из кармана маленький медный ключ.
— Он был у меня.
Дэвид закрыл глаза.
— Анна, нет.
— Мы больше не можем прятаться.
Она подошла к старому холодильнику и вынула из-под него жестяную коробку. Внутри лежал лист, сложенный вчетверо, и детская карточка с отпечатком ладони.
Я развернул лист.
Вверху стоял логотип Беллмонта, ниже — список платежей. Под последней строкой была подпись руководителя клиники.
Маргарет Рейнольдс.
Моя мать.
Я не сразу понял, что вижу.
— Нет, — сказал я.
Дэвид отвернулся.
— Она не просто знала.
— Ты хочешь сказать, что мама была в этом замешана?
— Она финансировала клинику через благотворительный фонд. Деньги шли на подкуп врачей и оформление ложных свидетельств.
Кин усмехнулся, хотя кровь уже стекала у него по подбородку.
— Теперь вы понимаете, почему Дэвид исчез? Он собирался рассказать всё, но не смог пойти против собственной матери.
— Я пошёл против неё, — сказал Дэвид. — Поэтому меня и заперли.
За дверью послышались голоса. Но это были не люди Кина. В переулке кто-то громко назвал фамилию Беллмонта и потребовал открыть ворота.
Дэвид достал из кармана старый телефон.
— Я отправил копии реестра журналистке ещё до того, как вошёл сюда. Если через десять минут я не подтвержу код, материалы уйдут всем.
Кин побледнел.
— Ты блефуешь.
— Проверь.
На телефон пришло сообщение. Дэвид прочитал его и передал мне.
«Файл получен. Но есть ещё одна запись. Подписант жив и готов говорить».
Я поднял глаза.
— Кто это?
Анна посмотрела на Дэвида.
— Вот почему они приехали сегодня.
Дэвид тяжело сел на край кровати.
— Подписант — врач, который оформлял детей. Он должен был встретиться с нами у клиники. Но Кин нашёл его раньше.
Снаружи раздался резкий гудок. Затем дверь во двор распахнулась, и в комнату вошла женщина в мокром медицинском халате.
Она держала в руке папку и смотрела прямо на Анну.
— Я пришла сказать правду, — произнесла она. — Но сначала вы должны узнать, кто был первым ребёнком в списке.
Она достала фотографию.
На ней была маленькая Айви.
Под снимком стояла дата и запись: «Передана по распоряжению Маргарет Рейнольдс».
Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.
Мать не просто помогала клинике.
Она отдала мою племянницу.
Дэвид поднял голову.
— Алексей, я хотел рассказать тебе это сам.
— Почему не рассказал раньше?
— Потому что ты бы пошёл к ней. А она уничтожила бы всё, чтобы сохранить имя.
В этот момент снаружи вспыхнули фары. Кин рванулся к окну, но женщина-врач загородила ему путь.
— Говард, всё кончено.
— Ты не понимаешь, что подписала.
— Понимаю. И поэтому принесла оригиналы.
Она передала папку мне.
Внутри были счета фонда, переписка и список семей, купивших детей. Среди фамилий я увидел одну, которую знал с детства: Рейнольдсы.
— Мама взяла Айви? — спросил я.
Дэвид покачал головой.
— Нет. Она хотела продать её богатой семье. Я забрал дочь до передачи и спрятал её у Анны. Но близнецов мы нашли позже. Их мать умерла после родов, и клиника собиралась объявить детей ненужными. Анна забрала их, потому что не смогла оставить их там.
Анна опустилась на стул.
— Я не была хорошей матерью для Айви, — сказала она. — Но я была рядом, когда больше никого не осталось.
Айви вышла из кладовой, держа пустую бутылочку.
— Папа, ты снова уйдёшь?
Дэвид посмотрел на неё.
— Нет.
Он сказал это тихо, без торжественности. Но девочка поверила.
Кин попытался выскользнуть через заднюю дверь. Я не стал его удерживать. Достаточно было фотографий, счетов и свидетеля, который добровольно пришёл с оригиналами. Через час здание Беллмонта окружили представители штата и журналисты. Говард потерял должность ещё до того, как успел позвонить своим покровителям. Его счета заморозили, а клиника закрылась на следующий день.
Маргарет Рейнольдс отказалась разговаривать со мной. Она прислала только одно письмо, в котором называла всё «необходимой защитой семейного имени».
Я вернул письмо нераспечатанным.
Но самым трудным оказалось не разоблачение.
Самым трудным стало решить, что делать с теми, кто остался после него.
Анну госпитализировали. Врачи сказали, что она долго жила с инфекцией и могла умереть ещё до конца недели. Айви временно поместили в безопасный центр, пока специалисты проверяли документы на близнецов. Я подписал все бумаги, которые мог подписать, и каждую ночь приезжал туда с горячим супом и новой смесью.
Дэвид провёл несколько дней под наблюдением врачей. Нож задел бок, но не повредил органы. Он постоянно спрашивал об Айви, будто боялся, что стоило ему отвернуться — и дочь снова исчезнет.
Через неделю мы встретились в комнате для семейных консультаций. На столе лежала копия главного листа. Рядом стояла коробка с детскими вещами, которые Айви успела забрать из дома.
Дэвид долго смотрел на меня.
— Ты имеешь право ненавидеть меня.
— За что?
— За то, что позволил тебе думать, будто я бросил тебя. За то, что не сказал правду о матери. За то, что прятал Айви так долго, что она научилась просить еду у чужих людей.
Я ответил не сразу.
— Я не знаю, смогу ли забыть это.
— Я не прошу забывать.
— Тогда чего ты хочешь?
Дэвид посмотрел на дочь, которая сидела на полу и раскладывала рядом две бутылочки одинакового размера.
— Хочу каждый день доказывать, что она больше не одна.
Анна, ещё слабая после больницы, сидела рядом в кресле. Она протянула Айви маленькую деревянную игрушку — вырезанного из ореха жирафа.
— Это сделал твой отец, — сказала она. — Когда ты была младенцем.
Айви взяла игрушку и повернулась к Дэвиду.
— Ты правда меня не бросал?
Он опустился перед ней на колени.
— Я боялся, что если останусь рядом, они заберут тебя.
— Но я всё равно была одна.
Дэвид закрыл лицо ладонями.
— Да.
Айви долго смотрела на него. Потом положила деревянного жирафа ему на колени.
— Тогда больше не бойся один.
Дэвид прижал её к себе.
Я отвернулся, чтобы дать им несколько секунд, но услышал, как он плачет. Не от боли. От того, что его дочь наконец позволила ему держать её.
Через два дня документы близнецов удалось восстановить. Оказалось, их мать оставила заявление перед смертью, где просила Анну защищать детей, если с ней что-то случится. Эта запись была спрятана в старом почтовом ящике дома. Анна не знала о ней, пока врач не нашла конверт среди бумаг Беллмонта.
Дети остались с Анной под временной опекой. Айви переехала к Дэвиду в небольшую квартиру, но каждый день навещала братьев. Я оплатил ремонт дома и нанял сиделку, однако Анна настояла, чтобы часть денег пошла на соседскую кухню, где кормили семьи, которым клиника когда-то отказала в помощи.
Она вернула мне золотые часы Дэвида.
— Они должны быть у него, — сказала я.
Дэвид покачал головой.
— Оставь себе. Ты нашёл меня по ним.
Я не стал спорить.
В тот вечер мы пришли в клинику Беллмонт, чтобы забрать вещи, которые могли понадобиться для дела. Здание было опечатано, коридоры пахли хлоркой, а на стенах ещё висели улыбающиеся фотографии младенцев.
Айви остановилась у стойки регистрации.
На ней лежала та самая золотая погремушка, которую когда-то держал Дэвид на старой фотографии.
— Папа, — сказала она, — можно забрать её?
Дэвид посмотрел на меня.
Я кивнул.
Айви подняла погремушку, и в пустом коридоре раздался тихий серебряный звон.
Дэвид взял дочь за руку.
— Пойдём домой.
Айви сжала его пальцы и ответила:
— Только сначала купим смесь для близнецов.
Пропустили начало?
