ЧАСТЬ 4
Это был день гибели Ильи.
Я смотрел на дату, пока цифры не начали расплываться.
Виктор Ланской заметил мой взгляд и отступил к колонне.
— Сергей, не делай выводов, — сказал он.
— Вы знали Илью?
Он не ответил.
Андрей забрал у меня лист и прочитал его ещё раз.
— Здесь указано, что деньги фонда ушли на медицинское снабжение военной части.
— Так и было, — быстро сказал отец. — Я помогал солдатам.
— Но подпись под распоряжением поддельная, — возразил бухгалтер на громкой связи. — И платёж прошёл через фирму, зарегистрированную в день гибели капитана Ильи Воронова.
У меня задрожали пальцы.
Илья был капитаном. Он погиб, когда его группа попала под обстрел. Официально считалось, что часть медицинского оборудования задержали на складе из-за ошибки поставщика. Мы тогда потеряли троих.
Я много лет думал, что ошибка была случайной.
— Кто зарегистрировал фирму? — спросил я.
На другом конце повисла пауза.
— Виктор Ланской.
В фуд-корте стало так тихо, что я услышал писк аппарата возле носилок.
— Ты использовал имя погибших, чтобы красть деньги? — спросил Андрей.
— Я не крал, — ответил Виктор. — Я покрывал дыру. Поставщик сорвал контракт, а я не мог допустить, чтобы фонд рухнул. Потом пришлось перебрасывать средства, чтобы закрыть предыдущие переводы.
— Двадцать восемь миллионов — это не дыра, — сказал бухгалтер.
Виктор посмотрел на сына.
— Ты не знаешь, как всё устроено.
— Зато знаю, что отец человека, которого ты приказал оставить без помощи, не случайно оказался рядом с этим документом.
Я наклонился к носилкам. Виктор Арсеньев — тот самый мужчина, которого я спасал, — открыл глаза. Он был бледен, но уже дышал самостоятельно.
— Арсеньев? — спросил я.
Он с трудом кивнул.
— Вы знали Илью?
— Он спас моего сына, — прошептал Виктор. — В тот день… Андрей был с ним.
Андрей резко поднял голову.
— Я был там?
— Ты был ранен. Илья вынес тебя первым. А потом вернулся за другими.
Я почувствовал, как металлический браслет впился в кожу.
— Почему вы никогда не рассказывали?
Арсеньев посмотрел на меня.
— Потому что Андрей попросил не искать вас. Он считал, что вы будете винить его.
— Я ничего не знал, — сказал Андрей.
— Именно поэтому Виктор Ланской хотел уничтожить бумаги, — продолжил Арсеньев. — Я нашёл счета и собирался передать их сыну. Он узнал о встрече.
Виктор бросился к служебному коридору.
Но путь ему перегородил Тимур.
— Отойдите, — процедил Ланской.
— Вы сказали мне не останавливать нажатия, — ответил Тимур. — А потом приказали охранникам забрать мужчину. Я всё слышал.
Охранники переглянулись. Один снял руку с дубинки.
— Мы думали, он напал, — сказал он.
— Вы видели, что он спасает человека, — произнёс я.
Молодой охранник опустил глаза, но не промолчал:
— Нам сказали, что пациент должен умереть до приезда скорой.
Андрей медленно повернулся к отцу.
— Кто сказал?
Виктор уже понял, что проиграл не из-за камер, не из-за бумаг и не из-за бухгалтера.
Его выдал собственный охранник.
— Я хотел спасти компанию, — выдохнул он.
— Нет, — сказал Андрей. — Ты хотел спасти себя.
Спасатели увезли Арсеньева. Перед тем как носилки скрылись за дверями, он крепко сжал мою руку.
— Сергей, Илья не винил вас.
Я кивнул, хотя не смог ответить.
Через час на парковке Андрей догнал меня. Я стоял у мотоцикла и держал пакет с кедами, помятый после драки.
— Моя дочь ждёт подарок, — сказал я.
— Тогда поезжайте.
— А бумаги?
— Я передам их тем, кто разбирается в таких делах. Но прошу вас стать свидетелем.
Я посмотрел на его лицо. В нём было что-то знакомое — не черты, а усталость человека, который слишком долго носил чужую вину.
— Стану, — ответил я. — Но не ради мести.
— Ради чего?
Я коснулся браслета.
— Ради того, чтобы больше никто не ждал, пока толпа решит, кто достоин помощи.
Андрей кивнул.
В тот же вечер он сообщил, что фонд восстановит программу обучения первой помощи в торговых центрах. Первым инструктором попросили стать меня. Деньги, которые Виктор пытался спрятать, пошли на дефибрилляторы и бесплатные занятия для работников.
Сам Виктор не попал в тюрьму в тот день. Он подписал передачу счетов, отказался от должности и отдал сыну ключи от фонда. Но самое тяжёлое наказание ждало его дома: Андрей больше не называл его отцом, пока тот не вернул каждую украденную копейку.
Через неделю Виктор Арсеньев пришёл в зал, где я учил сотрудников делать нажатия на грудную клетку. Он стоял у стены, держась за трость.
— Я не знаю, как вас благодарить, — сказал он.
— Тогда просто приходите на занятия.
— Я уже стар.
— Сердце не спрашивает возраст.
Он улыбнулся и встал в очередь вместе с остальными.
Тимур теперь работал старшим смены. Пожилая Вера Николаевна хранила свой блокнот в прозрачной обложке и каждый раз показывала новичкам страницу с записанным временем.
А я всё-таки подарил Лизе кеды.
Она заметила помятый пакет, синяк под воротником и полоску на запястье.
— Пап, ты опять спасал кого-то?
Я присел перед ней и застегнул новый шнурок.
— Да.
— Он выжил?
Я вспомнил лицо Арсеньева, голос Ильи в старой памяти и парня в красном фартуке, который не бросил чужую грудь после первого крика толпы.
— Да, — сказал я. — Потому что один человек начал, а другие всё-таки продолжили.
Лиза посмотрела на мой браслет.
— А этот дядя тоже теперь умеет?
Из зала донёсся голос Тимура:
— Тридцать нажатий! Не останавливаемся!
Арсеньев неуверенно положил ладони на манекен, а рядом Андрей поправил его локти.
Я увидел, как металлическая пластинка на моём запястье поймала свет, и впервые за четырнадцать лет на ней отразилось не только имя Ильи, но и лицо человека, которого он когда-то вынес из огня.
— Пап, — тихо спросила Лиза, — а почему ты улыбаешься?
Я посмотрел на красную полосу на её новых кедах.
— Потому что сегодня никто не прошёл мимо.
Пропустили начало?
